Чтение онлайн

– Все еще впереди, могут и лишить, – отозвался вновь подошедший офицер НКВД Заикин.

– Вставайте в шеренгу слева, – обращаясь к осужденному, произнес моряк.

– Товарищ капитан третьего ранга, отойдем на пару слов, – нетерпеливо отозвал Байкова офицер охраны пересыльного лагеря.

– Без особого распоряжения нашего командования полковника не отдадим, даже если он и доброволец, – начал свой монолог начальник штаба охраны Заикин, не дожидаясь, когда к нему приблизится морской офицер.

– Я же не на прогулку его собираю! – начал было возражать военный, – у меня приказ командования – бывших строевых офицеров оформлять в первую очередь!

– Кто сказал, что полковник бывший? Его звания никто не лишал, он на отсидке «до особого», – продолжал настаивать на своем Заикин.

– Значит, будет вам это особое распоряжение! – добродушно подытожил капитан третьего ранга.

– Когда будет, тогда его и получите!

– По другим добровольцам особого контингента вопросов нет?

– Пока нет. Мы для вас этот контингент несколько дней собирали!

– Все личные дела ваших добровольцев прошу передать со мной прибывшим офицерам!

– Личные дела зэка вам-то зачем? Они же по нашему учету проходят, а в армейских частях свой учет?

– Вы полагаете, что в армии прошлое и настоящее штрафников никому не интересно?

– Ничего я не полагаю. В Красной армии, насколько я помню, своя система учета кадров.

– Вас, как мне видится, система воинского учета Красной армии беспокоить не должна, – осторожно возразил Бойков, памятуя о наставлениях командующего не спорить с сотрудниками НКВД.

– Завтра к утру документы будут готовы и весь этот сброд ваш, – выдавил из себя начальник штаба охраны лагеря.

Дождавшись, когда подойдёт Заикин, начальник лагеря направился в штабной блок пересыльной тюрьмы. За ним потянулись все остальные офицеры НКВД. На плацу остался лишь дежурный, в обязанности которого входило обеспечение порядка, и каждому конвоиру достаточно было лишь его взгляда, чтобы приступить к силовым действиям.

– Кадровые военные остаются наместе, остальным подойти к столу, назвать фамилию, имя, номер лагерного учета, затем можно пройти в свои бараки для сбора вещей и подготовки к переходу, – прокричал команду капитан третьего ранга. За стол к старшине подсел морской офицер в звании лейтенанта, и моментально выстроились две длинные цепочки добровольцев.

– С этими что собираетесь делать? – полюбопытствовал дежурный пересылки, с любопытством и интересом рассматривая шеренгу осужденных бывших военных.

– Ставить задачу по приему под командование бойцов формируемого переменного состава.

– Какую задачу? Кому? Этим? – уже не удержался от вопроса офицер НКВД, – вы можете ставить задачи какие угодно, но по приказу из Москвы этапировать осужденных до места назначения будет наша служба. Пока приказы о зачислении этих тварей в строевые подразделения не будут согласованы с нашим руководством, охрану никто снимать не собирается.

– Делайте, как знаете, только мне не мешайте исполнять приказ моего руководства, – прошептал морской офицер. И, обращаясь теперь уже к стоящим в одну шеренгу военным, громко добавил: – Товарищи добровольцы, прошу также подойти к столу для регистрации. Надо назвать фамилию, имя, бывшее звание и ранее занимаемую должность, после обеда вам надлежит явиться в штабной блок для окончательного оформления документов и получения необходимых назначений.

– Товарищ капитан третьего ранга! – недовольно окрикнул Байкова дежурный лагеря, – для вас этот сброд который называете добровольцами не можете быть товарищами! В лучшем случае – граждане.

В ответ на громкое замечание Байков лишь молча поправил фуражку и направился к столу, за которым старшина и лейтенант продолжали вносить в списки формируемого штрафного батальона фамилии добровольцев.

Некоторое время спустя на внутреннюю территорию пересылки вошли два охранника с овчаркой и, ничего не говоря, направились к шеренге бывших офицеров. Оставшиеся на плацу добровольцы, опустив головы, исподлобья глядели на проходивших вдоль строя охранников. Один, сверкая фиксой, улыбаясь, удерживал на коротком поводке бешено лающую, вырывающуюся из рук овчарку, а второй бесцеремонно и презрительно рассматривал каждого стоявшего в шеренге осужденного. Они дошли до конца строя и остановились напротив полковника. Охранник, прищурив глаза, с презрением осмотрел офицера, пока они не встретились глазами.

– Ну чё, вражина, от нас свалить не получилось? Вместо передовой карцер тебе в самый раз, – сказал надзиратель сквозь зубы.

Полковник, играя желваками, молчал. Его глаза выражали полнейшую отрешенность, обозначив полное презрение к тюремщикам. Не выдержав взгляда полковника, солдат НКВД отвернулся, затем громко скомандовал:

– Руки за спину, ублюдок! В карцер шагом марш!

Стоявшие в шеренге осужденные, бывшие военные, не понимая, кому предназначена эта команда, переглянулись. Каждый присутствующий жаждал поскорее выйти за забор невыносимой пересылки и постараться забыть многолетний кошмар постоянных физических истязаний и морального унижения. Полковник ставшими привычными движениями сложил руки за спину, молча развернулся и, не опуская головы, направился к блоку, где располагались камеры штрафного изолятора.

Молчаливым сочувствующим взглядом проводил полковника и капитан третьего ранга Байков, в голове постоянно свербила мысль: «Жаль полковника, любой офицер может оказаться на его месте, в том числе и я…»

После затянувшейся паузы, проводов особо поднадзорного сидельца стоявшие на плацу зэка, подойдя к столу, без лишних слов, не задерживаясь, называли свою фамилию, номер учета и расходились по баракам для сбора в дорогу своего нехитрого скарба.

Илья, не обращая внимания на крики, вместе со всеми добровольцами, шаркая по земле подошвами сапог, медленно брел к бараку, обдумывая, правильно или нет им принято поспешное решение. За все время многолетних скитаний по зонам он видел разное, но откровенное хамство охранников к действующему высокопоставленному офицеру, хоть и осужденному, привело его мысли в полный ступор. Ничего больше так не раздражало арестанта, как ненавистный лай собак и такое же противное надменное гавканье охраны. От желания скорее покинуть ненавистную пересылку Алёшина не останавливало даже то, что ему оставалось находиться под стражей чуть более полугода.

Вокруг Ильи кружил сосед по нарам урка-балагур по кличке Шпон.

– Да не крутись ты под ногами, мозгами пораскинуть мешаешь, – незлобно ворчал Алёшин. За ними с озабоченным видом, но с высоко поднятой головой брел с виду невзрачный зэка с глубоким шрамом во всю правую щеку и вставными железными зубами молдаванин Суручану по кличке Молдова.

– Грядут большие события, Лютик предлагает обсудить перспективы, – останавливал каждого проходящего мимо новоиспеченного добровольца урка Иван Дунаев по кличке Иваныч.

– Это еще что за растение объявилось? – не останавливаясь, буркнул Алёшин.

– Не растение, а известный вор из Одессы! – воскликнул каэр Дунаев, – истинный законник. У него несколько ходок, первая короткая – за кражу, а за последнюю, разбойную, десятку на Уральских копях чалился. Таких авторитетов на весь Союз по пальцам перечесть.

– Каким ветром к нам-то его задуло? – уже заинтересованно спросил великан и остановился.

– Байку про Лютика уже и я знаю, – опередил Иваныча Шпон, – молва гласит, он пару лет назад на Урале мужиков сгоношил, камешки, серебро добывали да золотишко прямо в зоне мыли и там же ныкали. Красноперые прознали, всю артель по разным зонам распихали, а Лютик здесь прибился. Видать про фронт у него мысли какие есть, раз сход созывает!