Чтение онлайн

– Вот и ладно. Значит, порешили! Подберите себе из сформированных рот крепких, добросовестных ребят, примерно человек десять. Список желающих работать с вами передайте мне сегодня до отбоя. Утром получите распоряжение по батальону, – подытожил разговор комбат и обратился к стоявшим вновь назначенным младшим офицерам: – В подразделения, командирами которых вы призваны, записывайте всех, кого пожелаете из числа добровольцев. Более точно личный состав распределим в равных пропорциях – и уголовников, и политических, и беспартийных по пути следования на базу.

– Про мужиков забыли, – раздалось из шеренг.

– Куда без них, – поддержали голоса.

– Раз просят, значит, включайте в распределительные списки и мужиков, – закончил разговор Байков, улыбаясь.

– Граждане добровольцы, расходимся до вечерней поверки. Здесь за столом сегодня обязательно кто-нибудь будет находиться, сюда и списки добровольной комплектации следует доставить.

– А если дождь?

– Когда вам дождь или снег помехой был? Дежурному штабного барака передадите.

Со второй половины дня до самого ужина пересылка больше напоминала активный муравейник. Добровольцам из числа осужденных не запрещалось свободно ходить по территории пересыльной зоны, из барака в барак, собираться группами, переносить какие-то вещи. В воздухе витал пьянящий головы осужденных дух свободы. После ужина, во время вечерней поверки, было произведено предварительное формирование рядового переменного состава отделений, взводов двух рот четвертого отдельного штрафного батальона.

В четыре часа утра следующего дня завыла лагерная сирена, призывающая добровольцев к построению с вещами. На плацу в полумраке прожекторов пересылки их ожидали конвоиры с собаками. Осужденные были выстроены по сформированным отделениям, взводам и ротам в шеренги по четыре ряда. Рядом с командиром батальона напротив строя стояли ранее отсутствующие офицеры – заместитель начальника особого отдела Карельского фронта – майор внутренней службы Терещенко Ефим Григорьевич и заместитель командира батальона по политической части Виноградченко Потап Акимович.

После утренней поверки раздалась новая команда:

– Добровольцы, полукругом в шеренгу по двое становись!

Ряды более восьмисот новобранцев зашевелились и начали движение вперед – кто с вещмешками через плечо, кто с чемоданами в руках. После дополнительной многократной переклички и тщательного обыска каждого призывника, которым являлся откровенный шмон вещмешков и чемоданов, разношерстная команда очутилась за воротами лагеря в полном распоряжении до зубов вооруженного конвоя с собаками в придачу.

Напуганные предутренней суетой и шумом служебные собаки заливались непрерывным лаем. За воротами полулагеря, полутюрьмы добровольцы услышали новую команду, теперь уже старшего конвоира:

– Разобраться в шеренги по пять!

Осужденные не прятали и не маскировали свое возбуждение. Предвкушая скорую свободу, никто из этапируемых новоиспеченных бойцов переменного состава и не собирался сиюминутно подчиняться приказу. Политические вызывающе улыбались, урки, выбрасывая в адрес охраны разные издевки, откровенно смеялись. Минуту спустя над головами пронеслась скороговорка начальника конвоя:

– Не успели выйти за ворота, сразу порядок забыли, сволочи, конвой шутить не любит!

После чего он молниеносно вскинул автомат, направил в сторону добровольцев и дал длинную очередь. Пули засвистели над головами напуганных людей да так низко, что строй невольно повалился на землю:

– Встать, суки драные, шаг в сторону считается побегом, конвой стреляет без предупреждения!

Призывники-добровольцы поняли, что до свободы шагать далеко, а смерть, как и прежде, носится рядом. Сломав сформированный по воинским подразделениям строй, они быстро разобрались в пятерки. Уже засветло почти бегом колонна добралась до станции. В далеком станционном тупике Котласа стоял железнодорожный состав из трех пассажирских вагонов, нескольких десятков вагонов-теплушек, двух специализированных: зак-вагона и почтово-багажного.

– Всем сесть! Шмотье перед собой! Руки за спину! – пролетело новое распоряжение начальника конвоя по прибытии колонны к железнодорожной насыпи.

Добровольцы беспрекословно исполнили команду, присели на корточки, выставив вперед свои пожитки, привычно уложив руки за спину, застыли в ожидании дальнейших команд. Уже никто не улыбался и не смеялся, каждый думал о том, что ничего не меняется, что зря добровольно подписался на верную смерть, что статус призывника-добровольца никак не повлиял на его безысходную дальнейшую судьбу.

Между вагонами и на корточках сидящими штрафниками остановились две телеги, загруженные большими кожаными мешками. Шедшие позади прибывших с пересылки повозок моряки принялись распаковывать мешки, вынимая из них папки с личными делами заключенных. Вперед вышел все тот же комбат Байков в сопровождении майора внутренней службы Терещенко и громко крикнул:

– Мы будем называть номер вагона по порядку и фамилии в соответствии с номером команды. Ваша задача переместиться к указанному вагону и ждать дальнейших распоряжений.

Вначале прозвучали фамилии бывших кадровых военных, назначенных младшими командирами. Минуту спустя после того, как они встали у названных вагонов, по округе эхом понеслись фамилии других осужденных. Услышав свою фамилию, каждый доброволец громко отвечал: «Здесь!», резко вставал, подхватывал пожитки и бежал к указанному вагону.

Через полчаса переклички продолжали сидеть всего десять человек добровольцев, среди них и Алёшин Илья Степанович.

– Оставшиеся призывники, подойдите ко мне, – крикнул капитан третьего ранга. Дождавшись, когда подойдут все, он уже тихо по-деловому объявил: – На время передислокации батальона вы, ребята, зачислены в хозяйственную команду. Старшим назначен Дворников Иван Петрович. Прошу любить и жаловать. Ваша задача разносить по эшелону дрова, воду, провизию и всякое другое. Место вам приготовлено в почтово-багажном вагоне.

Неожиданно для всех из-за спины Алёшина вдруг кто-то пробасил:

– Гражданин начальник!