Чтение онлайн

— Да все хорошо с моей учебой. Просто я как подумаю, что ты уедешь на три месяца, и будешь там каждый день эти кренделя вертеть, я же с ума здесь сойду! Когда у тебя эти соревнования?

— В последнюю неделю декабря, потом сессия, полетов уже не будет.

— А когда ты приедешь в Петербург?

— А это зависит от отца. У него саммит всех планет Унии, проходит раз в два года, обычно в последнюю неделю января. Так что числа 30–31, крайний срок 1-го февраля мы приедем.

— Долго как… Слушай, а мы успеем?

— Когда у тебя начинаются занятия?

— Десятого февраля.

— А у меня только 15-го, так что я поеду тебя провожать, выедем чуть пораньше, числа 7-8-го, все успеем, а потом я прямо отсюда и улечу. Главное, что бы на Эллане к тому времени все закончилось!

— Это да! Надоела конспирация, твоя ширма, надоело скрываться.

— Ширма нам еще в этот раз пригодиться! Как ты насчет того, чтобы прошлый фокус повторить? Только я в этот раз раньше уехать должен буду, летим обычным рейсовым авионом, а не сразу челноком до Селены! Меньше времени останется!

— Я только за! Жалко, что времени так мало! Давай не будем его терять!

— Ну все, теперь целоваться будут. Пошли, Женни! — прошептала Бернардетт, медленно поднимаясь со скамейки.

Но через несколько секунд она застыла и снова сделала Женни знак соблюдать тишину. Голоса послышались вновь.

— Анни, — хрипло произнес Эльриан, — Анни, моя волшебница, мое наваждение!

— Эль, любимый, единственный, умоляю, будь осторожнее, не рискуй собой, хотя бы ради меня, потому что я не смогу существовать без тебя! Господи, как же я тебя люблю. Девушке нельзя так открыто признаваться мужчине, но мне уже все равно.

— Анни, моя Анни, ты мое счастье, моя жизнь. Я обещаю тебе, я буду осторожен, не волнуйся, клянусь, ничего опасного в полетах нет. Подумай, что с нами будет, если я начну летать в космосе, а у тебя начнется практика. Мы же оба изведемся от переживаний!

— Я — да, а тебе-то зачем за меня переживать? Что опасного в медицине?

— На Терре, может и ничего, а вдруг тебя отправят на практику на отдаленную планету, а там эпидемия?

— Эль, но это уже паранойя какая-то.

— Паранойя, значит? Знаешь, по какому поводу у меня настоящая паранойя?

— Интересно, по какому?

— Представляю, как возвращается твой Юсти, обнимает тебя по старой памяти, тянется поцеловать, а ты позволяешь!

— Фу, Эль, так ты мне совсем не доверяешь!

— Доверяю, Анни, доверяю, только ты же сама сказала — паранойя! А это болезнь, значит ее лечить надо!

— Тогда срочно лечиться! Так подойдет? — пауза продлилась минуты две. — Помогает?

— Знаешь, Анни, по-моему доза маловата, нужно увеличить!

Женни решительно потянула Бернардетт подальше от павильона.

— Все, бабушка, все самое важное услышали, дальше подслушивать уже просто неприлично.

— Да, Женни, ты права, — вздохнула старушка, позволяя увести себя подальше от влюбленной парочки, — но как приятно, словно сама себя ощутила молодой. У меня же не было этого самого приятного периода в отношениях — влюбленности, ухаживаний, поцелуев… Меня выдали замуж почти не познакомив с женихом. Хорошо, что Серж оказался настоящим мужчиной и все-таки стал за мной ухаживать, только уже после свадьбы!

На обед Аннабель и Эльриан не пришли. Вернувшихся с прогулки Женни и Бернардетт встретила Марита, которая и сообщила, что Альберта срочно вызвали по делам Холдинга, он обещал вернуться завтра вечером и уже попрощался с Эльрианом, пригласив посетить Петербург вместе с отцом зимой, а молодая пара, взяв корзину с едой, отправилась верхом на пикник, выбрав специально приученных к горным тропам лошадей. Обещали вернуться к ужину. К ужину не вернулись, Аннабель соединилась с Маритой и сообщила, что они с Эльрианом находятся в Орлином Приюте, небольшом домике, устроенном специально для пикников на берегу горного озера с водопадом в небольшой долине на границе территории поместья. Чуть-чуть не рассчитали погоду, тронулись в обратный путь, но на горы опустился туман и они вернулись обратно, предпочитая не рисковать на горных тропах. Еда у них есть, в домике полно дров, так что они тронуться обратно как только рассветет настолько, что станет хорошо видно тропу, а туман рассеется. Естественно, новость вызвала бурное обсуждение родственников. Масла в огонь подлил вернувшийся Норберт, неуклюже пошутив, что, возможно, спустятся они уже втроем. Дамы накинулись на него с возмущением. Помирил всех Джанни, твердо заявив, что это полная ерунда, так как ставить под сомнение чистоту невесты и происхождение ребенка никто из династии Этерлингов никогда не будет. Расшалившийся не к месту Норберт предложил пари, которое Джанни с возмущением отверг, а дамы с негодованием накинулись на шутника, так что тому весь оставшийся вечер пришлось оправдываться, извиняться и просить прощения.

Ничего не подозревающая о кипящих внизу страстях влюбленная пара тем временем расположилась на большой шкуре хищника, напоминавшего расцветкой тигра, а лохматостью медведя привезенного еще дедом Аннабель с планеты Ирис. Камин ярко горел, освещая погруженную в полумрак комнату. Аннабель сидела, опершись спиной о сиденье кресла, задумчиво перебирая волосы Эльриана, растянувшегося на шкуре и устроившего голову на коленях девушки. За сегодняшний, такой длинный день они оба порядком устали. Ранняя проминка лошадей, полеты на авионике, затем горная дорога, купание в прозрачной, холодной воде горного озера, пикник, вновь купание, дорога обратно, возвращение в домик, ужин… День казался бесконечным, таким насыщенным, таким романтичным, что ни ему, ни ей не хотелось его заканчивать. Сегодня все казалось правильным, даже то, что с полдороги им пришлось повернуть назад, словно сама судьба решила подарить им этот волшебный вечер. За все короткое время, проведенное вместе, они впервые оказались действительно совершенно одни, только вдвоем. Нигде в отдалении не маячили ни родственники, ни охрана, можно было быть уверенными, что до утра их никто не потревожит.

— Анни, — прервал затянувшееся молчание Эльриан, — я теперь знаю, куда мы поедем после того, как поженимся в Кейптауне. Здесь же будет конец лета, еще тепло. Вот сюда мы и спрячемся ото всех. Я надеюсь, у нас будет хотя бы три дня, так что бы только ты, только я, горы, озеро, водопад и больше никого.

— Господи, Эль, я не знаю, как дожить до этого момента, так долго!

— Доживем, Анни, доживем! Иначе и быть не может.

Девушка молча наклонилась и поцеловала его в губы. Эльриан притянул ее к себе, извернулся, привстал на колени и заключил Аннабель в кольцо своих рук. Пальцы девушки как бы сами по себе потянулись к пуговицам спортивной рубашки, расстегнули, скользнули под ткань, спустились вниз по плечам. Эльриан вздрогнул, чувствуя, как теряет над собой контроль. Руки сами скользнули под широкую футболку, которую Аннабель надела после купания, прямо на голое тело. Одним движением он стянул футболку, и приник губами к вершинке задорно торчащей аккуратной груди, поласкал языком, переключился на вторую. Аннабель выгнулась и застонала, а потом чуть отстранилась и тоже рывком стянула с него рубашку. Эльриан продолжил ласкать языком то один сосок, то другой, а его руки спускались все ниже и ниже, пока не наткнулись на преграду в виде ремешка на поясе брюк. Быстро справившись с пряжкой он потянул брюки вниз, Аннабель заерзала, пытаясь скинуть узкие сапожки для верховой езды.

— Эль, помоги, — шепнула она.

Эльриан стянул один сапог, сдернул длинный носок и нежно огладил тонкую, изящную ступню, поцеловал каждый пальчик и только потом стянул второй сапожок, носок, а затем и брюки. Теперь на девушке оставались только тонкие, простые трикотажные трусики.

— Так нечестно, — прошептала Анни, — ты все еще в брюках! — Она протянула руки к пряжке ремня, и попыталась расстегнуть ее. Эльриан отстранил ее пальцы и освободился от брюк сам, предусмотрительно оставив плавки, опустился на шкуру, потянул Аннабель за собой. Вновь потянулся к груди девушки, поцеловал и медленно, целуя каждый сантиметр кожи стал спускаться все ниже и ниже. Вернулся обратно к груди, свободная рука коснулась края трусиков и скользнула внутрь, Анни чуть вздрогнула, но не протестовала. — «Хорошо, что я решилась на эпиляцию»- мелькнула у нее совершенно дурная мысль, и тут же вылетела из головы, как только умелые пальцы партнера коснулись чувствительного места. Девушку охватило такое сильное, непередаваемое наслаждение какое она еще не испытывала никогда, она застонала и инстинктивно подалась навстречу дарившим ей наслаждение пальцам.

— Еще, Эль, еще! — И вдруг содрогнулась в поглотившем ее всю экстазе, взлетая к небесам. Минутами позже она лежала в кольце таких надежных, таких любимых рук и плакала от счастья.

— Анни, что с тобой? — тревожно шептал Эльриан, — тебе плохо?

Аннабель высвободила руки, обхватила его лицо, поцеловала, и тихо прошептала:

— Это было прекрасно, извини, я от счастья, Эль, любимый!

Аннабель пошевелилась, устраиваясь поудобнее в его объятиях, и тут заметила … Она развернулась к юноше.