Чтение онлайн

Дарвина неизменно впечатляли доброта и содействие, наблюдаемые в природе, и он писал, что «сообщества, в кои входит самое большое количество способных к сочувствию особей, будут процветать и растить самое многочисленное потомство» [8] . Ученый и его многочисленные последователи-биологи документально подтвердили, что идеальный способ победы в игре эволюции – по максимуму развить дружелюбность, чтобы обеспечить процветание сотрудничества [9] [10] [11] .

Идея, что «выживает самый приспособленный», в той форме, в какой она существует в популярном представлении, может стать чудовищной стратегией выживания. Исследования показывают, что, если вы будете самым крупным, сильным и злобным животным, вы всю жизнь будете страдать от стресса [12] . Социальный стресс высасывает энергию из вашего тела, оставляя ослабленный иммунитет и снижение способности к воспроизведению потомства [13] . Агрессия также обойдется вам дорого, потому что драки усиливают шанс оказаться травмированным или даже убитым [14] [15] . Такая «приспособленность» может дать вам статус альфы, но также сделает вашу жизнь «беспросветной, жестокой и скоротечной» [16] [17] [18] .

Эта книга посвящена альтернативной стратегии – дружелюбию. Дружелюбие можно грубо определить как намеренное или непреднамеренное сотрудничество или положительное поведение по отношению к другим. Оно так часто встречается в природе, потому что обладает незаурядной силой. В людском проявлении дружелюбие может быть таким примитивным, как подойти к кому-то для социального контакта, или таким сложным, как прочесть чужие мысли, чтобы совместными усилиями добиться общей цели [19] .

Это древняя стратегия. Миллионы лет назад митохондрии представляли собой свободно плывущие бактерии – до тех пор, пока их не поглотили более крупные клетки. Митохондрии и более крупные клетки объединили усилия и превратились в батареи, которые питают функционирование клеток в теле животных [20] . Кишечная флора, которая, помимо прочего, позволяет переваривать пищу, вырабатывает витамины и формирует органы, является результатом аналогичного взаимовыгодного партнерства между микробами и вашим телом [21] . Цветы появились позднее большинства растений, но их сотрудничество с опыляющими насекомыми оказалось настолько успешным, что они теперь доминируют в ландшафте [22] . Муравьи, которые по количеству представляют собой примерно пятую часть всех живущих на Земле сухопутных животных, способны формировать суперорганизмы численностью до 50 миллионов особей. Эти суперорганизмы действуют как полноценная ячейка общества [23] .

Каждый год я [24] ставлю перед своими студентами непростую задачу: применить теорию эволюции к решению глобальных проблем. В этой книге мы берем на себя аналогичную задачу. Наша работа посвящена дружелюбию и тому, как оно превратилось в предпочтительную стратегию эволюции. Это книга о том, как понять животных – главную роль здесь играют собаки – и, сделав это, лучше понять самих себя. Здесь же мы исследуем обратную сторону дружбы и способность быть жестокими к тем, кого не считаем своими друзьями. Если мы сможем выработать понимание того, как эволюционировала эта двойственная природа, у нас получится по-новому подойти к социальной и политической поляризации, которая угрожает либеральной демократии во всем мире.

У нас есть тенденция размышлять об эволюции как об истории созидания. Однажды, давным-давно, произошло нечто, и это нечто продолжило развиваться линейно. Но эволюцию нельзя воспринимать как тонкую линию жизненных форм, стремящуюся вверх – к совершенствованию Homo sapiens. Многие виды были успешнее нас. Они жили на миллионы лет дольше нас и стали прародителями дюжин других видов, которые продолжают существовать в наше время.

Эволюция нашей собственной ветки с момента отделения от общего с бонобо и шимпанзе предка примерно 6–9 миллионов лет назад произвела дюжины различных видов в рамках рода Homo. ДНК и анализ ископаемых подтверждают, что большую часть каких-то 200–300 тысяч лет существования Homo sapiens мы делили планету минимум с четырьмя другими видами людей [25] . У некоторых из этих людей мозг был крупнее или равен нашему. Если бы размер мозга был определяющим фактором успеха, эти люди смогли бы выжить и процветать, как и мы. Но их популяции были относительно редки, а технологии – хотя и впечатляющие в сравнении с нерукотворными – остались весьма ограниченными, поэтому в какой-то момент они вымерли.

Даже если бы мы были единственными людьми с большим мозгом, нам бы все равно пришлось объяснять пробел как минимум в 150 тысяч лет между появлением наших следов в ископаемых и динамичным прорывом в нашей популяции и культуре. Хотя физические различия с другими людьми, отмеченные на заре эволюции, сформировались довольно рано, еще минимум в течение 100 тысяч лет после нашего возникновения как вида в Африке мы оставались культурно незрелыми. Мелькали только намеки на технологию, благодаря которой мы будем известны: лезвия, аккуратно обработанные для придания симметричных форм; объекты, раскрашенные красным пигментом; подвески из костей и ракушек. Тысячи лет эти инновации тлели, но не горели [26] [27] [28] .

Если бы 100 тысяч лет назад мы делали прогнозы, какой из человеческих видов окажется последним выжившим, наш вид был бы далеко не первым в списке. Самым вероятным претендентом был бы Homo erectus, вышедший за пределы Африки 1,8 миллиона лет назад и ставший самым распространенным на Земле. Homo erectus – исследователи, экспериментаторы и воины. Они колонизировали большую часть нашей планеты и заодно научились подчинять себе огонь, чтобы согреться, обеспечить защиту и приготовить пищу.

Homo erectus стали первыми людьми, успешно применившими каменные орудия, в том числе ашельский ручной топор. Для изготовления инструментов использовали кварц, гранит и базальт [29] [30] . Особенности камня диктовали метод его обработки – скалывание или отслаивание. В результате получали каплеобразный, острый как бритва инструмент. Он был так искусно выполнен, что, когда его находили тысячи лет спустя, этому камню приписывали сверхъестественную силу. Homo erectus стали свидетелями расцвета и угасания многих человеческих видов и просуществовали дольше других людей, включая нас.

Мы продолжали использовать ручной топор, изобретенный Homo erectus за 1,5 миллиона лет до нашего появления. Генетическая экспертиза показывает, что наша популяция могла быть на грани вымирания [31] [32] [33] . Вероятно, Homo erectus считали нас очередной появившейся на короткий срок новинкой плейстоценского периода.

Отмотаем время на 75 тысяч лет вперед. Homo erectus по-прежнему существуют, но их технологии не особо продвинулись, и можно делать ставки на преуспевающих неандертальцев. По размеру мозг неандертальца был равен мозгу современного человека или даже крупнее. Они были такого же роста, но тяжелее, и «избыточный вес» приходился на мышцы. Неандертальцы правили в ледниковый период. Хотя они были всеядны, неандертальцы предпочитали есть мясо, а это означало, что им приходилось быть умелыми охотниками. Их основным оружием служило длинное тяжелое копье, которое бросали с небольшого расстояния.

Хищники обычно охотились на более мелких по размеру животных, чем они сами. Неандертальцы охотились на всех травоядных ледникового периода: маралов, северных оленей, лошадей и быков, а иногда даже мамонтов, которые были гораздо сильнее людей [34] .

Неандертальцы были далеко не бурчащими троглодитами. У нас с ними есть общий вариант гена FOXP2, который отвечает за тонкую моторику, необходимую для речи [35] . Неандертальцы хоронили своих покойников, заботились о больных и раненых, раскрашивали тела пигментом и украшали себя ракушками, перьями и костями. В одном захоронении на мужчине нашли 3 тысячи жемчужин, украшавших его одежду, сшитую из шкур крупного рогатого скота. Отмечалась искусная выделка и грубые стежки, скрепляющие шкуры [36] . Неандертальцы рисовали мифических персонажей на стенах пещер. В конце своей эпохи они имели многие из тех инструментов, которыми мы пользуемся в наши дни [37] .

Знакомство Homo sapiens с неандертальцами пришлось на пик популяции последних. Наступающие ледники вынудили нас бежать в Европу, и неандертальцы заменили нас, поскольку были адаптированы к холодам. Если бы вы 75 тысяч лет назад ставили деньги на тех, кто выживет в неустойчивом климате грядущих тысячелетий, неандертальцы были бы хорошим вариантом.

Однако примерно 50 тысяч лет назад колесо Фортуны повернуло в нашу сторону. Хотя ашельский ручной топор служил всем видам человека свыше миллиона лет, мы разработали гораздо более сложный набор инструментов. Совершенствуя метательные копья неандертальцев, мы создали метательное орудие – копьеметалку. Она представляла собой 60-сантиметровую рукоятку, которая запускала деревянные стрелообразные снаряды длиной под 2 метра. Обычно наконечниками стрел были заостренные камни или кости, но здесь метательный снаряд был с одной стороны выдолблен и загнут крючком на древко [38] . Срабатывали те же самые физические принципы, что и при работе игрушки Chuckit – устройства, при помощи которого хозяева собак метают мячи для своих питомцев. Даже обладая незаурядной физической силой, вручную вы смогли бы бросить стандартное копье только на несколько десятков сантиметров. Накопленная в древке копьеметалки энергия могла вынести снаряд на более чем 9 метров при скорости свыше 160 километров в час.