Выживальщик
Шрифт:
– Господи, ещё шести часов нет!
Я схватил на руки дочерей , как были, в ночных рубашонках, и вынес их на крыльцо.
– Ура! Лето вернулось!
Со двора не только убрали весь кислотный снег. Двор покрывала свежая зелёная трава. Впрочем, для созданий, способных перебросить дом вместе с обитателями из одной планетной системы в другую, сотворить газончик - сущая ерунда. Открыв все ставни в доме, впустил солнце во все комнаты. И все проснулись.
– Сегодня ранний подъём по случаю дня рождения Наташи!- объявил я всем.
– Ага, перевёл все стрелки на меня!- возмутилась именинница.
Но всех интересовало только одно: откуда солнце? И уж заодно: откуда зелень во дворе, где снег, куда делись облака, закрывавшие небо?
– Умываемся, завтракаем, дежурства все отменяются, все мужчины вернулись в семьи. Объясню все метаморфозы после завтрака.
– Мамочка, а что такое ме... мета.. метаморозы? Опять зима будет после завтрака? Тогда я завтракать не пойду,- заявила Даша,- я по солнышку соскучилась.
– И я,- подхватила Маша.
– Я тоже завтракать не буду, если из-за этого солнышка не станет,- сказал Лёшик.
– Солнышко теперь будет и после завтрака, и после обеда, и после ужина. Зимы больше не будет никогда. Шубы и валенки можно спрятать в сарай.
– Это хорошо. А что ты про морозы говорил?
– Не морозы, а ме-та-мор-фо-зы. Это значит - превращения, изменения.
– Детям нельзя так сложно говорить. Проще надо,- поучала меня Маша. И в кого она такая? Похоже, в мать. Тоже любит наставления читать. Всё равно люблю и Маху, и Натаху!
После завтрака все собрались в горнице, усевшись по лавкам. Окно распахнули, и свежий тёплый воздух заполнил избу. Одеты в футболки, майки, сарафаны, шорты. По летнему, короче. Я восседал во главе стола, с торца. Когда все разместились и шум-гам поутих, обвёл всех взглядом, и увидев на лицах интерес и нетерпение, начал своё повествование.
– Было это почти три с половиной года назад.
– Ой, меня и Маши на свете не было,- пискнула Даша, и все на неё зашикали. Я продолжил:
– Был конец апреля месяца. Сидел я за компьютером в своей трёхкомнатной квартире, которая находилась в пятиэтажном доме. Вдруг дом тряхнуло и свет погас...
Слушали меня с неподдельным вниманием, но когда я дошёл до места, где в моей жизни появились Лариса с Наташей, жены не утерпели и принялись подавать реплики и дополнения. По словам Наташи, выходило, что я бегал за ней по всему острову, пытаясь соблазнить. А Лариса сочинила сказочку, как я стоял перед ней на коленях, признаваясь в любви, и умоляя ничего не говорить Наташе. Мне надоело их враньё и я воспользовался обычной фразой:
– Жёны, замолкните, разлюблю обеих.
Рассказ про инопланетянина происходил в абсолютной тишине. И, когда я закончил, все помолчали еще с десяток-другой секунд. И взорвались вопросами, на которые я еле успевал отвечать. Когда вопросы иссякли, раздались два высказывания.
– Если бы кто мне полгода назад сказал, что я буду на другой планете сидеть рядом с моей красавицей-женой - плюнул бы в очи за безбожное враньё,- изрёк Василич, заставив Ирину скромно потупить взор. И никто его слова не взялся оспаривать. Все были того же мнения. Это и подтвердила тихая и молчаливая Вера:
– Мне Лёша обещал, в своё время, что у нас будет не жизнь, а сказка. Сидела я в бункере и думала: 'Ничего себе, сказочка!'. А теперь вижу, что он своё обещание выполнил.
Пришла пора поскромничать Лёше.
– Да я-то, что? Это всё Вова.
– Когда увидел Веру на крыльце роддома с Надюшкой на руках, она была на мадонну похожа. И понял, что такой красоте нельзя дать пропасть в хаосе,- объяснил я.
Лёгкое облачко пробежало по Лёшиному челу, но у меня с двух сторон сидели мои прекрасные богини.
– Вера для него - мадонна, а ты, Ларисёнок, так, погулять на крылечко с Вовчиком вышла...
– Тебе, Наташенька, на расправу его правая половина, а мне - левая.
– Ты не хмурься, гражданин Отелло,- сказал я Лёше,- мои Дездемонши сейчас меня будут инвалидом делать. Морду всю когтями обдерут, как липку.
– Папочка, мы тебя спасём!- закричали двойняшки. От их крика проснулся и скуксился Вовчик.
– И Вовчик меня в обиду не даст. Вас двое, а нас - четверо. Преимущество на нашей стороне. Сдавайтесь, по-хорошему.
– Ну, всё, пошли Кольцовы воевать,- заметил Василич.
– Они просто все очень любят друг друга,- отозвалась Ирина.
– Ларочка, давай детишек на улицу вынесем,- позвала Вера.
– Пусть вам Лёша коляску из сеней вытащит. Поставьте её в тенёчек и дети целый день во дворе будут,- предложил я.- Им теперь, после месяца в бункере да в тесной избе, двойная норма свежего воздуха полагается. Да, Ларисёночек, как ты смотришь на то, чтобы твой день рождения сегодня отпраздновать, вместе с Наташиным. По случаю чудесного переселения устроим грандиозный праздник. А с завтрашнего дня впряжёмся в хлопоты - их у нас, хоть отбавляй.
– Я не против,- согласилась Лариса, выходя из горницы вместе с Верой. Лёшка пошёл вытаскивать коляску. Василич вызвался дров принести. Обговорили с Ириной и Наташей меню торжественного обеда, и они принялись хлопотать. Решили ни на чём не экономить, теперь-то голодная смерть нам точно не грозит.
Двойняшки и Лёшик, получив по банану, отправились с лопатками, ведёрками, совками и формочками в песочницу. Вот он - рай, о котором мне мечталось всего пять часов назад. И всё сбылось. Ну, как тут не верить в чудеса?!
И полез я в подпол, доставать варенья-соленья. А заодно и бутыль с самогонкой. Полынниковский 'бальзам' подходил к концу, после моего лихого загула. Увидев бутыль, Наташа не удержалась:
– А тебе плохо не станет от такого пузырька?
– Так это же на троих. Всего-то по тринадцать литров на каждого.
Василич вывалил у печки охапку дров и помог мне налить самогонку в ковш. А уж из ковша, через воронку, разлили по бутылкам. Василич понюхал продукт, лизнул, плеснул чуток возле печки и поджёг спичкой.