Чтение онлайн

– Ну, да. Изначально тут были кусты и трава. Больше ничего.

– Обалдеть! А, если мы сюда переберёмся жить? Я своё семейство имею ввиду.

– Да ради Бога. Живите, если вас всё здесь устроит. Смотри, и в продуктовой палатке всё целёхонько. Это получается, что наши продзапасы сразу почти вдвое выросли. Здесь же чего только нет, И крупы, и мука, и сахар, и масло постное. Галеты, печенье, сигареты, туалетная бумага, консервы какие угодно. Спички, свечи, компоты, шоколад.

Лёша восторженно покрутил головой:

– Остаётся только славить твою кулацкую натуру. И что бы мы без твоей запасливости делали? Сухарики бы грызли. Один на троих. Решено, завтра с утра переезжаем. И вы вздохнёте свободно. Василич-то, помнишь, вчера говорил, что они с Ирой переселятся к огороду на берегу речки. Сказал, что избушку за пару недель соорудит, а пока в шалаше поживут.

– Да я им палатку хорошую дам, вот точную копию этой. Во, тут в палатке от близнецов и фломастеры остались, и альбомы, и книжки детские. Лёшику скучать не придётся без своих невест.

Лёша посмотрел на меня:

– Ты думаешь?..

– А какие варианты? Он на одной женится, а вторая ей глаза выцарапает? И у Вовчика с Надюшкой всё судьбой предопределено. Всякое, конечно, может случиться в жизни, но, если без эксцессов...

– Значит, породнимся...

– Выходит, что так.

Походили по лагерю с ознакомительной экскурсией. Выкурили по сигаретке на пеньках у кострища. Лёшка попил воды из родника, одобрил.

– Нет, здорово здесь. Чего нам тесниться в одной избе? Ну, а за лагерь этот, я тебе по гроб жизни обязан. Ведь сколько труда твоего вложено!

– 'Сочтёмся славою, ведь мы свои же люди',- как сказал мой тёзка Маяковский. Пойдём, по гребню скал прогуляемся до тигриной пещеры. Поглядим, что там со зверьём.

Со зверьём всё было в порядке. Два больших и два маленьких скелета блестели костями на солнце. Мы спустились по осыпи вниз, и я посветил фонарём в тигриное логово. Никто там не поселился. А пещерка была очень даже ничего. Если что... Хотя инопланетник обещал, что всё будет нормально. Да и подспудно я никаких пакостей больше для нас не ожидал. Стали подниматься обратно на хребет. Я показал Лёше на ветку, торчащую из осыпи.

– Здесь я похоронил останки Наташиной матери. А через три месяца встретил её на улице, живую-здоровую. Вот такая фантастика!

– Тигрят-то жалко, небось, было.

– Это само-собой. Но когда представил, какие матёрые звери из них вырастут...

– Или ты, или тебя. Мне знакомо. Самому пришлось мальчишку пристрелить лет десяти. Но 'Калаш' он держал так, словно с ним родился. Уж больно мне в то утро умирать не хотелось. Всего-то на долю секунды и опередил. Он, уже падая, в небо очередь послал.

Поднялись на хребет, попили морсику из фляжек, перекурили и дошли до самого конца хребта. Он обрывался не в море, а чуть раньше. Между скалами и морем была узенькая полоска джунглей. Мы спустились на берег и двинулись в направлении дома.

– По левую сторону от хребта я не бывал. Некогда было сходить. В бинокль осматривал только. Вроде бы, озеро там небольшое есть. Свинью дикую видел с выводком поросят.

– Обоснуемся в лагере, схожу на разведку. Мне-то проще, я на всё готовенькое...

– Это тебе кажется. И у тебя будет хлопот полон рот.

До дома оставалось совсем немного, когда мы услышали гул дизеля. Лёша вопросительно посмотрел на меня. Я, что, справочник ходячий? Дизель чихнул пару раз и умолк. Догадка моя оказалась правильной. Когда вышли к усадьбе, увидели на палубе катера Василича, вытирающего ветошью перепачканные маслом руки. Он показал нам большой палец.

– Совсем-совсем на ходу?- спросил я, подойдя ближе.

– И запустился с пол оборота, и работает, как часы,- радостно доложил Василич.

– Отлично! Бар раскопать - минутное дело. И рванём открывать Америку.

– Эй-эй, не надо нам Америку! Нас и здесь неплохо кормят.

– От этих Пиндостанов одни неприятности,- поддержал Василича Лёша.

– Ну, всё, вцепились в юбки, очки на нос напялили и в кресле-качалке прошлогоднюю газету читают.

– Почему прошлогоднюю?

– Так свежих-то нет, печатать некому, да и негде,- захохотал я.

– Пойду-ка я, поведаю Ларисе с Наташей, что ты от них удрать собрался. Посмотрим, далеко ли ты с выдернутыми ногами...

– Твоя взяла, Василич. С этими мне не справиться. Ещё и двойню подключат - туши свет, сливай воду.

Мы с Лёшей перешли вброд речку, сняв берцы и штаны. Василич по трапу сошёл на берег. Отправились домой, где нас уже заждались .

За обедом рассказали о нашем походе и о грядущем переселении Леонидовых.

– Ура, в лесу будем жить,- обрадовался Лёшик,- в палатках!

– Это родители твои будут жить и Наденька,- заявила Даша.

У Лёшика челюсть отвисла.

– А я??!

– А ты с нами останешься. Мы с Машей тебя никуда не пустим! Ты - наш,- сказали безапелляционно.

Из-за хохота взрослых не было слышно, что проблеял бедный Лёшик.

Когда после обеда перекуривали под навесом, я предложил Лёше задержаться с переселением на денёк. Америка не Америка, а мне бы хотелось обойти на катере вокруг острова. Вдвоём с Василичем, он - за моториста, я - за рулевого. А Лёша побудет с детьми и женщинами. Так оно спокойнее. А послезавтра погрузим всё имущество Леонидовых на вездеход и доставим их в лагерь. С неохотой, но пришлось Лёше согласиться.

До вечера мы успели залить цистерны на катере соляркой. Шланги до катера было не дотянуть, поэтому наполняли соляркой двадцатилитровые канистры. Та ещё работёнка, скажу вам! Каждому пришлось сделать по десятку ходок с двумя полными канистрами в руках. На наше счастье, цистерны были не совсем пустые, залили всего тысячу двести литров.

На длительное путешествие не рассчитывали, но пятилитровую бутыль с водой я в каюту поставил. Чуть-чуть поругались с жёнами, которые считали, что у нас и так всё прекрасно, и не надо никаких походов на катере.