Выживают сильнейшие
Шрифт:
– Нет!
– взвизгнула Рина, рванувшись в сторону: одна только мысль о Ришаре как о возможном муже вгоняла её в панику и рождала желание оказаться как можно дальше отсюда.
Тихонько рассмеявшись, Ришар уложил её обратно, прижав запястья к подушке и наклонившись низко-низко. Его лицо на мгновение стало жёстким, а в серых глазах мелькнул опасный огонёк.
– Я крайне неохотно отдаю то, что принадлежит мне, Риночка, - негромко сказал он.
– И только попробуй сейчас заикнуться, что ты никому не принадлежишь. Я тебя нашёл, я сделал тебя такой, какая ты сейчас. И тебе не нужен никто другой, кроме меня, я знаю, ну, может, кроме Смерти ещё, - он снова улыбнулся, и холод ушёл из его взгляда.
– И ты тоже это знаешь.
– Я тебе не верю, - беспомощно отозвалась Рина, чуть не плача.
– Не верю, слышишь?! Тебе никто кроме себя не нужен, Айсенс, ты жестокий, бессердечный, равнодушный...
И снова он не дал ей договорить, заткнув рот поцелуем. На сей раз властным, требовательным, и жадным. Выпустив запястья Рины, он скользнул ладонями вдоль её плеч, а потом дальше, по телу, спуская одеяло.
– Да, я такой, - низким голосом ответил он, и едва Кареглазка упрямо упёрлась ладонями в его грудь, с усмешкой перехватил её руки.
– А другие тебя не устроят, Риночка, ты ж сама мужиков ни в грош ни ставишь, - теперь запястья оказались прижаты над головой Рины, а губы Ришара продолжили путешествие по её шее.
Женщина всхлипнула, проклиная собственное тело, уже отозвавшееся на действия Айсенса. И что самое поганое, он же прав был, в каждом слове прав.
– Ненавижу...
– прошептала Рина, сдавшись и перестав наконец дёргаться.
– Ненавижу тебя, слышишь...
– Слышу, слышу, - Ришар отпустил её запястья, и быстро снял рубашку, небрежно отбросив на пол.
– Ты вообще у меня разговорчивая, Кареглазая, но я знаю отличный способ решить эту проблемку.
Следующий поцелуй раздул тлеющие угольки желания до полноценного огня, и Рина вцепилась в плечи Ришара, прижимая его ближе, и уже ни о чём больше не думая.
– Вот так, моя малышка...
– ей показалось, в голосе Айсенса проскользнули нотки триумфа, но в данный момент Рине уже на всё было наплевать - его поцелуи лёгкими бабочками спустились к груди, язык и губы Ришара поиграли с уже напрягшимися сосками, вызвав у Рины сдавленный стон, и ласки спустились на живот.
– Ришаааар!..
– снова простонала Кареглазка, вцепившись в его волосы: мягко раздвинув её бёдра, он, словно дразня, начал медленно целовать внутреннюю поверхность, где кожа стала просто очень, очень чувствительной. Рина вздрагивала от каждого прикосновения, как от удара тока.
Дальше всё утонуло в наслаждении, раз за разом заставлявшем её выгибаться навстречу и требовать ещё. Айсенс словно задался целью выяснить пределы выносливости Рины, и она ничего не имела против...
...Около окна в кабинете Ришара стояла фигура, укутанная в тёмный плащ, и её окутывали языки холодного голубого пламени. Вытянув вперёд костлявую руку, Смерть держал трепещущий лепесток цвета летнего неба, и если бы у него сейчас были губы, то улыбался бы.
– Вы мне потом спасибо ещё скажете, оба, - тихо прошелестел он, и поднёс руку к черепу, сдув лепесток с костяшек.
Он слетел, и рассыпался в воздухе стайкой ярких искорок, а где-то далеко отсюда двое лежали в объятиях друг друга, совершенно обессиленные и в кои-то веки умиротворённые...
Рина спала до следующего утра, совершенно без сновидений, и когда наконец проснулась, едва не охнула: тело ломило, как будто она всю ночь таскала мешки с картошкой, а между ног немножко саднило. Приоткрыв глаза, она убедилась, что одна в спальне, и быстро вскочила с кровати, мельком глянув на красную розу на тумбочке. Обрывки их вчерашнего с Айсенсом разговора и воспоминания о последовавшем секс-марафоне вызвали только хмыканье: Рина не собиралась сдаваться так просто.
Вытащив из шкафа сумку, она собрала самое необходимое, потом приняла душ, и переоделась в удобные джинсы и рубашку. Осторожно выглянув из комнаты, Рина прислушалась: в квартире царила тишина, но с кухни тянуло чем-то вкусным. Желудок тут же напомнил о себе, и Кареглазка направилась на запах, отчего-то уверенная, что кроме неё дома больше никого нет. В кухне на столе стоял завтрак - омлет с беконом и помидорами, чай, и тосты, и записка: 'Я на пару часов. Скоро вернусь. Твой бессердечный ублюдок'. Рина пробормотала ругательство, и смяла записку. Потом быстро расправилась с едой, захватила сумку, и захлопнула дверь квартиры, демонстративно повесив ключ на ручку.
– Я не послушная собачка, - сквозь зубы процедила она, сузив глаза.
– И приручить меня не сможешь, сколько ни пытайся!
Спустившись вниз, Рина бросила вещи в машину, и выехала - она собиралась при первой же возможности продать её, обзавестись новыми документами, купить новую машину, и раствориться на просторах родного мира. Дорог много, путешествовать она любит, а по новым документам можно открыть ещё один счёт, куда окольными путями перевести деньги с карточки, которую дал ей Ришар.
– Не найдёшь, скотина, не найдёшь!..
– шептала она, как заклинание, давя на газ и покидая город.
Рина не замечала, что по щекам текут слёзы, глядя прямо на дорогу и вцепившись в руль, как в спасательный круг.
Два месяца спустя.
Её снова скрутил жёсткий приступ тошноты, и Рина едва успела добежать до туалета. Оставив белому брату только что съеденный завтрак, Кареглазка с досадой поджала губы, усевшись прямо на прохладную плитку пола.
– Да что за фигня, в каждой гостинице, что ли, еда некачественная?!
– пробормотала она, прислонившись затылком к стене.
Голова немного кружилась, во рту оставался противный кисловатый привкус, и вдруг резко захотелось красной рыбы. Желудок тут же болезненно сжался, и Рина снова выругалась.
С момента побега прошло чуть больше двух месяцев, и всё это время она не сидела на одном месте дольше нескольких дней. Упрямая Кареглазка пыталась выкинуть из головы Айсенса, и их последний разговор, и даже попробовала знакомиться с другими мужчинами... Дело дальше поцелуев не заходило, Рине просто становилось противно. Она злилась на себя, на Ришара, на чёртову жизнь, подкинувшую такую подлянку, но возвращаться не собиралась. А теперь ещё и вот это, какое-то непонятное недомогание.
Вздохнув, Рина выпрямилась, прополоскала рот, и вернулась в гостиную двухместного номера, который она сняла. Остановившись у окна, Кареглазка задумалась, и в голову вдруг пришла совершенно невероятная мысль.
– Да нет, не может быть, - пробормотала она, холодея только от одной мысли, что это окажется правдой.
Она же больше чем полгода вообще не предохранялась, и ничего, ничего!! Что могло измениться сейчас?.. Смерть вообще не человек, Ришар бессмертный, и тоже не совсем живой, как и она сама...