Чтение онлайн

– Я, конечно, надеюсь, что из этого металлического куба не вытекло никаких телесных жидкостей, - сказал Рик.

– Нет!
– сказал Тим.
– То, что вытекло, выглядело как масло. И Марку насрать. Он был у меня в долгу, и что-то подсказывает мне, что он уже делал подобные вещи раньше.

Рик кивнул. 

– А как насчет машины Эла?

– Мы оставили ее в Восточном Лос-Анджелесе, - сказал Тим, посмеиваясь.
– Оставили ключи в замке зажигания. Эл бы обосрался, если бы узнал, что его драгоценный "Порше", вероятно, сейчас разрублен на запчасти кучей мокрецов.

– Хорошо, - Рик откинулся на спинку стула и, казалось, задумался. Он уставился в потолок. Тим попытался расслабиться, но не смог. В присутствии Рика Шектмана было трудно расслабиться. В конце концов, это мог быть я прошлой ночью, – подумал он.
– Это мог быть я раньше, чем хотелось бы, если бы я снова облажался.

Этот ход мыслей был одной из причин, по которой он собирался уйти на дно. После этой работы он собирался бежать за холмы далеко отсюда. Инцидент в хижине стал последней каплей. Это была его собственная ошибка, что он отступил, когда Эл сказал ему, что Сэм передумал насчет сучки Миллер; Сэм был довольно откровенен, когда давал Тиму работу, и теперь он понял, что не должен был позволять Элу манипулировать им. Ему следовало расспросить Эла более тщательно. Эл должен был просто, блядь, делать свою работу, не задавая вопросов, но он был жадным ублюдком. Нет, это был не такой уж узкий путь к спасению. Настоящая причина заключалась в том, что с тех пор, как он увидел, что Животное сделал с этим ребенком, и глядя на безразличие Эла и Рика ко всему этому, он понял, что он не был устроен так, как они. Эти парни были чертовски безжалостны; им было насрать на все. Тим не был похож на них; конечно, ему было все равно, попадет ли какой-нибудь бездомный наркоман под нож Животного - они все равно умрут от алкоголизма, СПИДа или пневмонии, верно? Но та последняя работа повлияла на Тима так, как он не ожидал. Сначала он не возражал против этого; все было просто. Найти эту сучку Лизу Миллер, разделить ее с муженьком, отвезти в хижину и сделать ее милой и красивой для Эла и Животного. Без проблем. Но потом появилась Дебби Мартинес и все испортила, а потом Лиза манипулировала ими, подставив ту бездомную цыпочку и ребенка. То, как загорелись глаза Животного при упоминании о ребенке, то, как беззаботно согласился Эл... это беспокоило Тима так, как ни одна из работ по снафф-фильмам не беспокоила его раньше. И Рик... что ж, этот ублюдок приказал бы убить своих собственных детей за деньги. Тим знал, что этот придурок заставлял своего сына заниматься детской порнографией, которую он выпускал. Черт, этот ублюдок связал парня и заставил его изнасиловать добермана для фильма о скотоложстве. Парню было десять лет, и теперь он стал гребаным психом из-за всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти. Женщина, с которой он был у Рика, была сумасшедшей и, вероятно, уже мертва, а нынешняя подруга Рика, которая обычно заботилась о ребенке в течение дня, не волновалась за него. Она проводила большую часть своего времени, выпивая в барах и трахаясь с кем попало. Тим не удивился бы через несколько лет, если бы Рик использовал ребенка в снафф-фильме после того, как бедный маленький ублюдок начал увлекаться наркотиками и алкоголем. Это было бы так похоже на него.

Вот почему это так на него действовало. Раньше Тиму Мюррею было наплевать на людей, которых они использовали. Разница была в том, что они были взрослыми; ну, большинство из них были взрослыми. Те, кто не был сбит с толку, напуган, став беглецом, которые были на пути на дно. Вот почему Тим всегда выбирал их - они все равно должны были умереть или превратиться в какого-нибудь грязного, воняющего дерьмом, испачканного мочой человека в одежде, с гнилыми зубами - гребаный мусор! Печальное оправдание для людей, которых в наши дни много в больших городах. Кому они, черт возьми, были нужны? Он никогда не чувствовал угрызения совести из-за того, что использовал таких людей, добывая отбросы общества для фильмов о пытках, которые он, Эл и Рик продюсировали.

Но это последнее... чертов ребенок! Это было уже слишком. Бездомная цыпочка, которую они подобрали... да, он мог смотреть на это, хотя со временем пришел к выводу, что ему это не нравится. Тим Мюррей немного подумал о том, что произошло за последние две недели, и если бы ему пришлось повторить это снова, он бы заткнул эту сучку Лизу Миллер хорошим ударом по голове, а затем подождал, когда она очнется, и позволил Животному овладеть ею. Он бы не позволил ей скулить и умолять, не позволил бы манипулировать ими, чтобы переключить внимание Эла и Животного на бездомную цыпочку и ее ребенка. Эта бездомная цыпочка не была похожа на других, которых он похищал.

Бездомность была для нее всего лишь временной трудностью; он видел, как она боролась с ними в фургоне по дороге в горы, как она была одета, когда они забрали ее, как она умоляла их не причинять вреда ее ребенку. Она не была дурой, ее разум не был разрушен наркотиками. Она была последовательна, в здравом уме и полностью отдавала себе отчет в том, что происходит.

И единственное, о чем она беспокоилась, это о своем ребенке. Выражение ее лица, когда она плакала и умоляла их не причинять вреда ее дочери... это вызвало на поверхность давно похороненные воспоминания о том, что его отец сделал с Бинки, и он знал, что имеет дело с людьми, которые были настолько безжалостными, такими жестокими и холодными, что даже смерти ребенка было недостаточно, чтобы насытить их.

– Я решил использовать кого-нибудь другого, чтобы заполучить мисс Миллер и ее мужа, - размышлял Рик, прерывая мысли Тима.

– Что?
– Он поднял глаза, притворяясь нормальным. Это было в новинку для Тима. Он готовился к тому, чтобы воссоединить Миллер с Животным и сделать ход в течение следующих нескольких дней. С тех пор как Рик заговорил с ним о завершении работы, Тим мысленно готовился к тому, что она станет для него последней.

– Лиза узнает тебя, если увидит, - сказал Рик Шектман, взглянув на Тима.
– Даже если ты побреешься, подстрижешься и все такое, она тебя узнает. Если что-то пойдет не так и она сбежит, на этом все закончится. Я не могу позволить, чтобы тебя поймали.

– Я понимаю, - сказал Тим. Он чувствовал себя немного разочарованным этим решением. На самом деле он с нетерпением ждал возможности отомстить Лизе за побег и за то, что она втянула его в это дерьмо. Если бы она не манипулировала ими подобным образом, эта бездомная цыпочка и ребенок были бы все еще живы, и Тим не обдумывал бы шаг, который мог бы привести к его смерти. С другой стороны, если бы этого не случилось, Тим не увидел бы Рика и Эла такими, какими они были: безжалостными гребаными подонками, которым было наплевать на жизнь.
– Могу я чем-нибудь помочь?

– Ты уверен, что Лиза видела Животное?
– спросил Рик.

Тим кивнул. 

– Да. Он не был в маске в тот день, когда мы отправились туда снимать фильм. Они даже немного поговорили.
– Он рассмеялся.
– Сука хотела знать, что он получал, мучая людей. Лиза, она, блядь, хотела понять, как работает такой парень, как Животное.

– Вы понимаете, как работает Джеффри, мистер Мюррей?
– Рик Шектман не улыбался.

Смех Тима стих. Образ прошлой ночи и последней работы промелькнул в его мозгу. 

– Нет. Боюсь, что нет. Я не понимаю, как парень может развлекаться тем, что трахает обрубки шеи мертвецов и разрывает младенцев на части голыми руками.

Рик поднял брови. 

– Гребаные обрубки шеи мертвецов? Ты не говорил об этом.

– Да.
– Облизнув губы, Тим рассказал Рику упрощенную версию того, что сделал Животное до того, как труп Эла превратили в листовой металл. Разговоры об этом, казалось, уменьшали гротескность происходящего.

– Ну, что ты знаешь, - сказал Рик, откидываясь на спинку стула и поглаживая подбородок.
– Я понятия не имел, что Джеффри не только садист, но и некрофил. У меня есть клиент, который приставал ко мне с просьбой купить ему кое-какие некротические штуки. Животное может пригодиться в этом, как ты думаешь?

– Тебе лучше в это поверить.
– Куда катится мир? Сначала снафф-фильмы, теперь видео о некрофилии? Что дальше? Фильмы о каннибализме?

Образ Джеффа, отрывающего кусок плоти этого младенца и запихивающего его в рот, жующего его, когда он разрывал его на части перед камерой, снова возник перед ним, и он покачал головой. Черт возьми, да, следующие в очереди фильмы о каннибализме. Это было очевидно. Черт, неудивительно, что ему приходится уходить из этого бизнеса. Становилось все хуже и хуже. Недостаточно было фетиша вроде пыток животных и пыток какого-то бездомного наркомана для какого-то безликого извращенца. Теперь они начали использовать людей, которых будут искать, и детей, и Рик серьезно подумывал о том, чтобы заставить Животное заняться каннибализмом. Черт!

– Ты не хуже меня знаешь, Тим, что мне плевать, чем занимаются мои клиенты.
– Рик наклонился вперед, его бледное лицо было скучающим.
– Люди занимаются всяким странным дерьмом... трахают маленьких детей, позволяют шимпанзе трахать их в задницу, смотрят, как шлюхи-кокаинщицы на высоких каблуках топчут мышей и котят, смотрят, как люди получают удовольствие от пыток и прочего дерьма... едят дерьмо и пьют мочу... Засовывают головы в лошадиные задницы и едят дерьмо, пока дрочат, смотрят, как кого-то режут, получают удовольствие от того, что кого-то убивает кто-то вроде Животного. Я сам не вляпался в это дерьмо, но какое мне, блядь, дело, если какой-то богатый извращенец захочет получить удовольствие от этого дерьма? Понимаешь, что я имею в виду? Пока они благоразумны и у них есть деньги, я готов это делать... помогать им. Понимаешь, что я имею в виду?