Чтение онлайн

Было трудно определить его возраст, но, вероятно, ему было не меньше тридцати пяти. Одет он был как охотник на бизонов. Два кольта последней модели свисали низко спереди на его массивных ляжках.

Вопреки обычаю, он носил коротко подстриженные усы и был гладко выбрит, в то время как его волосы необычного пепельно-серого оттенка густой порослью выбивались из-под чёрной шляпы с опущенными полями. Его кожа была обожжена солнцем прерий и имела цвет красного дерева. Это, в сочетании с его странными светлыми глазами и серебристыми волосами, создавало незабываемый контраст. Он был плотного телосложения, хотя ещё до того, как он сделал свой ход, я знал, каким должен быть: легким, проворным, хитрым, ослепительно быстрым.

Теперь мы все взяли карты. Раздавал человек по имени Слейт. У меня было три дамы, я вытащил четвертую и валета. Единственные звуки, которые издавали наблюдатели – это случайный кашель, нервное покашливание и шорох множества ног в густом слое пыли. Я, даже не оборачиваясь, знал, что те, кто стоял позади меня, отступают назад.

– Сколько ещё осталось в твоей стопке?

Мои слова, обращенные к Слейту, нарушили самую напряженную тишину, за которую я когда-либо платил.

Не поворачивая головы, которая была опущена, когда он изучал свою сдачу, он поднял свои светлые глаза, пока они не встретились с моими. Это был первый раз, когда наши взгляды встретились. Признаюсь, на мгновение я занервничал, и, если бы у меня были крылья, я бы уже парил далеко-далеко отсюда. Это чувство прошло, и, поскольку по правилам настольной игры, игрок должен ответить на вопрос, Слейт рассказал мне то, что я хотел знать.

– Триста.

Его голос был ровным, как щелчок взведенного курка.

– Хорошо, мой друг.

Я надеялся, что мой голос не дрожал, как мокрая собака во время грозы с градом.

– Я поддерживаю.

Через мгновение все доллары, которые были в поле зрения, оказались на середине попоны. Маленький человечек то и дело поглядывал на Слейта, но тот ни на секунду не отрывал взгляда от моей фигуры в центре поля, которая, вполне понятно, включала в себя мои карты, мои руки, мой револьвер.

Игра достигла точки невозврата. Зрителям, должно быть, казалось, что я играю на руку шулерам. Я собрал большой банк, поставив на их комбинированные карты, и очистил стол после последнего подъёма после розыгрыша.

– Вскрываемся.

Фраза, произнесенная низким голосом, возымела такое же благотворное действие, как стакан ледяной воды, выплеснутый на поясницу. Пусть никто не говорит вам, что волосы на затылке не могут встать дыбом; у людей волосы встают дыбом в буквальном смысле этого слова.

– Дамы. Их четыре.

Я подтвердил свои слова, показав карты.

– Фулл, – сказал мужчина пониже ростом. – Десятки и валеты.

Здоровяк, казалось, колебался. Все мое тело напряглось. Затем он выложил карты.

– Четыре туза.

Моя левая рука лежала на земле передо мной, правая была свободна и легко лежала на правом колене.

– Я полагаю, вы не слышали меня, когда я сказал, что мы сыграем в честный покер.

Я едва узнавал свой собственный голос.

Рука Слейта замерла на полпути к банку.

В более спокойные времена и в более спокойных местах обвинение в шулерстве при игре в карты оказывалось самым надежным аргументом в пользу начала перестрелки. У обоих моих противников были двуствольные пистолеты. Мне за своим тянуться не пришлось.

Коротышка потянулся за своим, и я выстрелил ему в живот. Он вытащил пистолеты, хотя их дула не поднялись выше земли. Краем глаза, когда мой взгляд и револьвер были прикованы к Слейту, я увидел, как другой игрок медленно скользнул вперед, широко раскрыв глаза, и его тело вместе с пистолетами опустилось в грязь конюшенного двора. Он перекатился на правый бок, попытался что-то сказать, у него хлынула кровь, и он умер.

Рука Слейта застыла в воздухе.

– Ещё ставки?

Мой голос охрип от напряжения.

Слейт отдернул руку. Глядя мне в глаза, как в самом начале, он очень тихо проворчал:

– Я пас.

С этими словами он вскочил на ноги движением, которое не имело ни начала, ни конца. Не было больше ни слова, ни взгляда. Он просто повернулся и исчез; толпа расступилась, пропуская его, и снова сомкнулась, чтобы его поглотить.

Я никогда не узнаю, почему Слейт сдался и пошел на попятную. Даже в то время я знал, что это было не от страха. Позже, когда я узнал о том, что мне и в голову не могло прийти, что он всегда играл на пределе своих возможностей, то смог предположить, что он принял свое решение с присущим ему хладнокровием. Я переиграл его, его партнер выбыл из игры. Карты для этой раздачи были против него. В то время, как и сейчас, я могу только догадываться, что он взвесил ставки, посчитал их незначительными и сделал соответствующие выводы. Мое отношение к нему, что касается уважения, ничего не значило. Он оказался единственным человеком, с которым я когда-либо сталкивался, в духовном скелете которого не было ни грамма присущей человеку слабости.

Но передо мной на одеяле лежали девятьсот настоящих долларов янки. Все они были моими благодаря моему кольту.

Поднимаясь, чтобы уйти, я почувствовал на своем плече чью-то руку. Напрягшись, я взглянул на нее, обнаружив, что она больше похожа на лапу старого гризли, чем на что-либо принадлежащее человеку. Владелец руки своим обликом это оправдывал.

Ростом он был не больше пяти с половиной футов, а весом, я бы сказал, фунтов двести, но его голос звучал странно мягко, почти по-женски.

– Сынок, я на минуту подумал, что твои ботинки потянут тебя вниз, когда ты захочешь сделать большой прыжок.

– Друг, – согласился я, становясь словоохотливым теперь, когда напряжение спало, – Я никогда в жизни не был так напуган.

– Не удивился бы. – В его мягком голосе послышалась усмешка. – Ты выглядел крутым, как огурчик, и был в два раза зеленее. Есть какие-то мысли о том, против кого ты так взбрыкнул?

Реакция на нервное напряжение во время игры была бурной. Мой пищевод мужественно боролся, пытаясь понять, сможет ли он удержать мой желудок от того, чтобы извергнуть его содержимое. По-видимому, это могло продолжаться довольно долго, прежде чем я смог ответить.

– Нет, никаких. Кажется, его напарник называл его Слейт.

– Да. Это верно. Его зовут Слейтмейер. Джон Слейтмейер. Слейт – для его друзей, которых у него нет. По крайней мере, сейчас нет, когда ты навёл револьвер на его напарника.

Мой новый друг бодро продолжил.

– Однако на нём есть и другое клеймо. Люди там, – он неопределенно махнул рукой в сторону запада, – называют его Арапахо Джек.

Я подумал, что хорошо было бы найти здание, на которое можно было бы опереться. Мои колени внезапно стали словно из желатина, а дверцы, запиравшие желудок, готовы были сорваться с петель.