Чтение онлайн

Под нами, вдоль обоих берегов красивого ручья, протянувшегося на полмили, усеянного десятками походных костров и казавшегося призрачно-белым на фоне безлунной ночи, раскинулись десятки равномерно расставленных палаток; зрелище, которое сразу же вызвало ностальгию у бывшего офицера Конфедерации.

– Это армейский лагерь, Эд. Пехота. Должно быть, тысяча человек.

– Это делает его совершенным, – сказал Гири; его голос был спокоен, как вода в поилке для лошадей. – Их недостаточно, чтобы принести какую-то пользу, но слишком много, чтобы не вызвать проблем. Полковник, мы должны спуститься туда и выяснить, что они здесь делают. Помоги нам Бог, если они направляются в Ларами.

Это были напряженные полчаса, в течение которых мы ползли на животах, пока не оказались в сотне ярдов от пикетов. Как раз в тот момент, когда Эд собрался встать и назвать наши имена, я почувствовал, как он напрягся в темноте и услышал, как он пробормотал:

– Будь я проклят, если это не старина Большая Глотка.

– Что это значит? – прошептал я.

– Не обращайте внимания, полковник. В конце концов, нам не придется идти в этот лагерь. Видишь того человека в куртке из оленьей кожи? Того, что сидит у костра перед командирской палаткой?

Я наконец разглядел фигуру, о которой он говорил.

– Ну, так понаблюдай за ним.

Пока я следовал его указаниям, Гири крепко прижал ладони ко рту, издав такой изумительный лисий лай, что я, находясь в десяти дюймах от него, не мог поверить, что он исходит из человеческого горла. Я огляделся в поисках лисы. Какое-то время человек у дальнего костра не двигался. Затем он встал и вышел из круга света от костра. Три минуты спустя справа от нас залаяла лиса.

– Это настоящая, – прошептал я. – И она ничем не лучше твоей.

– Это лучше, чем настоящая, – ответил Гири. – Это Бриджер.

Еще минута, и очередной лисий лай привлек к нам внимание человека, одетого в оленью кожу. Он вырос прямо перед нами из-под земли.

– Привет, Эд.

– Привет, Джим.

– Что тут творится?

– Сами хотим знать, – сказал Гири. – Вон там, за холмом, у нас двадцать фургонов, и мы слышим, что Красное Облако готовится действовать решительно.

– Кто это с тобой?

– Это полковник Клейтон, Джим. Пошёл со мной на разведку. Полковник, Джим Бриджер.

Мы поприветствовали друг друга кивками, я был слишком увлечен видом великого разведчика, чтобы ответить на его дружелюбную улыбку. Я навсегда запомню его как нечто нереальное, потому что темнота была такой, что можно было составить о нём только общее впечатление. Тем не менее, я смог разглядеть достаточно, чтобы заметить, что у него был большой зоб, что напомнило мне фразу Гири о Большой глотке. Я узнал потом, что это его индейское имя.

Но теперь Бриджер заговорил, и его слова привлекли внимание.

– Этим подразделением командует полковник Кэррингтон, настоящий гарнизонный офицер. Никогда не был в стране индейцев; инженер, хорош только чтобы учить рядовых в казармах. В войсках все зеленые. Их не больше тысячи, не считая целой группы музыкантов. У них нет ни одного патрона, и они направляются в Ларами, чтобы взять там сто тысяч патронов. – Небольшая пауза, затем сухое заключение. – Я бы сказал, что это именно тот отряд, который должен был бы бродить по окрестностям, где сиу прошлым летом надрали задницу этому Неду с генералом Коннором.

– Да. А с ним было три тысячи опытных кавалеристов.

Согласие Гири было таким же сухим, но его следующие слова прозвучали громче:

– Боже мой, Джим! Ты знаешь, что сейчас две тысячи сиу и шайенов сидят вокруг Ларами и пытаются заключить соглашение с Бюро по делам индейцев по тропе Бозмана?

– Я знал, что тут нечто большее, чем просто получить боеприпасы по приказу Кэррингтона, и, клянусь Богом, так и есть.

– Господи. – Гири помедлил, затем тихо добавил: – Они идут туда с инженером из казарм и несколькими сотнями зеленых юнцов, чтобы обмануть две тысячи конных воинов.

– О, это еще не все, Эд. У этих парней нет ничего, кроме дульнозарядных ружей.

Единственным ответом Гири был стон.

– Эд, ты собираешься этой ночью вести свой караван?

– Придётся. Все живое, что останется в этой прерии через двадцать четыре часа после того, как Кэррингтон введет свои войска в Ларами, не будет белым и двуногим.

Мы пожали друг другу руки и расстались, пообещав Бриджеру еще раз попытаться отговорить Кэррингтона от вступления в Ларами, пока действует соглашение, а если это не удастся, задержать ввод войск достаточно долго, чтобы позволить нам привести караван в форт раньше них. Внезапно каждый час стал дорог.

Вернувшись в фургонный лагерь, Гири отдал приказ о форсированном ночном марше. Люди были в панике, пока дюжий разведчик не отрезвил их угрозой:

– Если вы не будете работать как черти и гнать как в ад, ваши волосы будут сушиться над дымоходом в вигваме сиу не позже, чем через два часа после завтрашнего восхода.

Все, включая детей, взялись за поводья и запрягли лошадей. Дух страха дышал им в спину, и караван тронулся через двадцать минут после нашего возвращения.

У нас не было никаких проблем. Наши фургоны были запряжены мулами, тропа рядом с фортом была широкая и чистая, и рассвет застал нас въезжающими в Ларами через самый большой индейский лагерь, который я когда-либо видел.

Гири указал на вигвамы пяти из семи племен тетон-сиу: брюле, минниконжу, оглала, Два Котелка и Хункпапа; последние были самыми свирепыми из всех краснокожих воинов и народом Сидящего Быка. Отсутствовали санс-арк с юга, черноногие сиу с дальнего северо-запада. Можно было увидеть много своеобразных, из шестнадцати шестов, вигвамов шайенов, а также несколько более простых сооружений гордых арапахо.

Суматоха, шум и яркие цвета военных нарядов этого огромного сборища были невероятными.

Толпы визжащих индейских собак следовали за нашим караваном, бросаясь на наших мулов и огрызаясь на них, снуя туда-сюда между нашими фургонами, как стая саранчи. Повсюду были группы скво, закутанных в одеяла, и детей с глазами-бусинками – у первых одежда из оленьей кожи закрывала всё, кроме глаз-щелочек, а у последних обычно всегда был в руках игрушечный лук, свистулька из орлиной кости или другая игрушка.

Их огромные табуны растянулись на пять миль вдоль реки напротив форта. Постоянное ржание, метания, драки и беготня среди этих табунов добавляли красной пыли и непрекращающегося шума к и без того дикой обстановке.