Чтение онлайн

Я беру с тарелки булочку, посыпанную сахаром, когда из-за двери появляется мой отец в белом лабораторном халате. Значит, он ещё не уходил.

– Рита, не налегай на сладкое, ты знаешь, что тебе нельзя, – вместо приветствия говорит он. Как всегда. От него кроме указаний и ожидать нечего.

– И тебе доброе утро, пап.

– Ты сегодня очень поздно встала, – опять даёт мне «ценные» наставления отец – Это неправильно, твоему будущему мужу это не понравится.

– Зато мне нравится.

– Такое поведение недопустимо для девушки столь высокого происхождения…

– Я поняла, – перебиваю я, не желая снова выслушивать нотации. – Больше такого не будет.

– Надеюсь.

Я доедаю остатки своего завтрака и собираюсь встать из-за стола, когда отец снова заговаривает:

– Сегодня к тебе зайдёт леди Линда, пусть освежит тебе в памяти правила хороших манер.

Я замираю на месте. Эти новости меня не радуют. Я не хочу полдня провести с этой старой каргой, почитательницей традиций. Она всю жизнь занимается моим воспитанием, и я вдоволь натерпелась.

– Зачем это? Я все хорошо помню.

– Повторить не помешает, тем более, что тебе через несколько дней восемнадцать. Я не хочу, чтобы ты показывала свою невоспитанность.

Это я невоспитанная? Да я уже почти наизусть помню все учебники по этикету и прочей бредятине. Мне даже в собственном доме не дают расслабиться.

– Хорошо, я сделаю как ты просишь.

Уже проще согласиться, чем пытаться отстоять своё мнение.

– Вот и славно.

Когда отец уходит, я могу дать волю своим эмоциям. Ненавижу этот город с устаревшими устоями. Все должны быть равны. Если ты девушка, то это не значит, что не можешь чего-то, что могут мужчины. Я не хочу быть милой вещицей, которая беспрекословно будет слушаться.

Скоро придёт моя мучительница. А я хотела сегодня ещё кое-куда сходить. Гулять по этим тёмным каменным коридорам удовольствие так себе, но другой жизни я не знаю. Вчера отец нашёл у меня книгу с описаниями экспериментов, проводимых в его лаборатории. Я долго уговаривала Амели мне ее принести, и в итоге она согласилась. Там уже на первых страницах описываются ужасы, которым подвергают грифов. Такую литературу мне читать запрещают, поэтому книги я благополучно лишилась.

Не проходит и получаса, как Линда появляется здесь. По одному ее виду мне хочется сказать, какая она стерва. Она в своём возрасте до сих пор носит облегающие платья (а ей около шестидесяти). Ее фигуре многие могут позавидовать, она сохранила свою стройность с годами, а седые волосы она укладывает очень красивыми причёсками. Сегодня она сделала себе довольно простой пучок, а в испещрённых морщинами руках держит книги для меня. У меня часто возникает желание бросить их в камин, чтобы была хоть какая-то польза.

– Доброе утро, дитя.

От ее пристального оценивающего взгляда мне хочется сбежать. Но я с прямой спиной встречаю ее. Показать слабину – дать повод для часовых нотаций.

– Приветствую вас, леди Линда. – Я делаю небольшой реверанс в соответствии с этикетом.

Она проходит к креслам у окна общей комнаты, а книги кладёт на небольшой круглый стол. Ни одобрения, ни осуждения на ее лице я не замечаю, что можно считать хорошим знаком. Линда садится в одно кресло светло-красного цвета, а я сажусь напротив неё.

– Твой отец сказал, что ты от рук отбилась. Попросил повторить с тобой хорошие манеры.

– Ох, в этом нет необходимости, я просто сегодня немного проспала, а…

– Что? Почему ты позволила себе так поступить? Девушка не должна следовать только своим желаниям, – перебивает меня эта мегера. – Ты должна вставать раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и встретить мужа бодрой улыбкой.

Я ее убью когда-нибудь. Слово «должна» слышится чаще остальных. Почему я обязана ставить чьи-то интересы выше своих? Этого никто не оценит, я только себя буду мучить. Почему я иногда не могу себе позволить отступить от правил?

– Я долго не могла уснуть, вот и проспала, – продолжаю оправдываться я, надевая маску раскаяния.

– Это потому, что сидишь весь день без дела. Вот ты доделала вышивку, которую я тебе принесла?

Нет, спасибо. Я и трети осилить не смогла, все пальцы исколола. И ещё зрение портится с таким освещением. Меня не интересуют подобные вещи. Мое молчание служит ей отрицательным ответом.

– Тебе повезло, что пока живешь с отцом, который многое тебе прощает. Но когда выйдешь замуж, такого больше не будет.

Я киваю ей в ответ, потупив взгляд. Или она увидит, что я не согласна.

– Ладно, давай приступим к тому, зачем я пришла. – Она жестом указывает, какую книгу мне взять. – Открывай пятую главу, думаю, основы ты ещё не забыла.

Я каждую страницу в этой чертовой книге помню. Могу наизусть рассказать.

Серый переплёт уже потрепался со временем, если я его испорчу, она меня прямо тут казнит. Чернила на пожелтевших страницах уже выцвели, особенно в тех местах, которые меня заставляли читать чаще всего. Я боюсь перелистывать бумагу, иначе она в пыль рассыплется, особенно под этим пристальным взглядом.

– Давай быстрее, – ворчит старуха. – Быстро повторишь и отправишься страдать об безделья дальше.

«Девушка должна быть кроткой и в то же время уметь заинтересовать собеседника. Это зависит от ее воспитания и прилежного поведения».

«Девушка не должна перечить мужу, нужно быть послушной. Свои интересы нельзя ставить выше интересов своего супруга. Жена обязана сидеть дома и воспитывать наследников, пока муж зарабатывает деньги».

«Внешний вид всегда должен быть безупречным. Чистая одежда, не мятая и без пятен. Драгоценные украшения нужно носить грамотно, не переусердствовать с ними. Волосы должны быть длинными, но в то же время собраны в аккуратную прическу. Короткие волосы свидетельствуют о болезни или низком происхождении. Фигура – худая, но не тощая, чтобы не видно было костей».

И множество других цитат хранится в моей голове. Когда я не подходила каким-то требованиям, Линда осуждающе смотрела на меня, указывая на «недостатки». Нас как товар на рынке выставляют. С помощью этих критериев делят на пригодных и не очень. Я, скорее, отношусь ко второму.

Так проходит около трёх часов, за которые я снова прочла правила общения, поведения за столом и различные техники танцев. Скукотища. Когда моя мучительница решает, что на сегодня хватит, я еле сдерживаю свою радость. Я готова помочь ей побыстрее покинуть меня, но молчу. А то передумает ещё уходить.

Я облегченно выдыхаю, когда дверь за ней закрывается, и прислоняюсь спиной к дереву. Сегодня была только теория, практика ещё хуже. Надеюсь, до завтра про меня забудут. Через считанные дни мне исполнится восемнадцать, и отец продаст меня кому-нибудь. Именно продаст, я же не подхожу под эти стандарты, из-за которых никому не нужна буду. Я дотрагиваюсь до тонкой полоски ужасного шрама от ожога, тянущегося от правой скулы до середины шеи. В детстве я пролила на себя кислоту у отца в кабинете, ее было немного, но больно было очень сильно. На этот недостаток (хотя я так не считаю) повлиять не могу. Стараюсь скрывать его косметикой, но все равно заметно.