Чтение онлайн

Самолет с бортовым номером «07» «Владимир Федин» и машина «Валерий Зорькин» получили наименования в честь техников, погибших в Кандагаре 12 июля 1987 года. Неподалеку от стоянки чирчикских Су-17 аварийную посадку выполнил Ан-12. Снеся стойку шасси, транспортник вылетел на ограждавшее аэродром минное поле, подорвался и загорелся. Техники бросились спасать экипаж и тушить пожар, но через несколько минут взорвался груз на борту самолета, везшего бомбы для кандагарских авиаторов. Экипаж и все бывшие на борту Ан-12 успели разбежаться, но на месте катастрофы погибли 16 и были ранены 37 человек. Все эмблемы и надписи именных самолетов были нанесены по возвращении домой в конце 1987 года и исполнены по единому образцу: на левом борту изображалась звезда, увенчанная лавровой ветвью, имя героя и отметки о боевых вылетах. Все «именные» самолеты после ремонта несли и одинаковый зелено-коричневый камуфляж. Примечательной особенностью машин (как и самолетов других частей ТуркВО) были ярко-красные крышки некоторых лючков, выкрашенные в такой броский цвет по указанию местного начальника ИАС с тем, чтобы личный состав «не забывал туда заглядывать».

Взлетающий в Кандагаре Су-17МЗ несет бомбы ФАБ-500

Афганская кампания приобрела масштабы настоящей войны, в которой авиации приходилось выполнять разнообразные боевые задачи. Истребители-бомбардировщики Су-17 с афганских аэродромов и баз ТуркВО уничтожали объекты и базы противника, вели непосредственную поддержку войск, поддерживали разведывательные группы и десанты, проводили разведку, минирование с воздуха, целеуказание и постановку дымовых завес. Для проведения операций в удаленных районах Су-17М3 из Шинданда перебрасывались на авиабазы Баграм под Кабулом и Кандагар на юге страны. При штурмовке и атаках с малых высот чаще применялись Су-25, обладавшие лучшей маневренностью и защищенностью.

Война не могла ждать, и соседний 156-й полк на аэродроме Мары-2 перевели из ПВО во фронтовую авиацию, оперативно переучив летчиков с перехватчиков Су-15 на Су-17М3. Меры по усилению ударных возможностей авиации южных округов затронули и другие полки и являлись частью предпринятых в ВВС реформ. С 1 декабря 1983 года оба полка объединили в 34-ю авиадивизию истребителей-бомбардировщиков ВВС ТуркВО, сюда же влили 217-й апиб, а через год формирование мощного соединения завершил 735-й бомбардировочный полк из Карши на Су-24. Однако, до поры до времени, регулярное «оказание интернациональной помощи» оставалось уделом 136-го и 156-го АПИБ. Отработав положенный годичный срок «спецко-мандировки», эскадрильи Чирчика и Мары-2 оставались «на подхвате» и посылались в Афганистан вне очереди в случае задержки с плановой заменой из других полков, неготовностью или нехваткой в них опытных летчиков. В перерывах же группы из обоих полков то и дело срывали с места, перебрасывая на приграничные аэродромы для поддержки плановых операций, которых проводилось по несколько десятков в год. Целями при этом служили объекты в северных районах Афганистана, сами задачи засчитывались как проведение летно-тактических учений «по проверке боевой подготовки части», а в летные книжки записывались задания и упражнения по курсу боевой подготовки. Работа с прокаленных солнцем, иссушенных восточным ветром «афганцем» и раскисающих в грязи зимой аэродромов продолжалась из года в год, и прилегающим сменщикам авиаторы-«интернационалисты», не стесняясь, признавались, что «вся эта война уже до чертиков надоела». Иные из чирчикских летчиков и техников успели побывать «за речкой» уже по три раза.

При одном из таких вылетов с аэродрома Кокайты 17 мая 1986 года был сбит самолет начальника штаба эскадрильи майора Владимира Рассказова. В 27 км от Баграма самолет был обстрелян огнем из ДШК и загорелся. На горящем самолете, пытаясь дотянуть до аэродрома, летчик планировал 17 км по ущелью. Когда машина стала терять управление, Рассказов катапультировался. Приземлился он в нескольких сотнях метров от кишлака. С его окраины начался обстрел места приземления. По счастью, быстро подошли вертолеты поисковой группы. Летчик бросил НАЗ и парашют и побежал в сторону вертолета. Рачительный борттехник ближайшего вертолета, встретив его у машины, сказал: «Забери парашют, не бросай добро». Немного придя в себя, летчик вернулся за парашютом и НАЗом, подобрал их и прихватил с собой – не доставаться же казенному имуществу душманам.

Минареты Джелалабада на снимке с самолета-разведчика

После нескольких месяцев работы самолеты, если и выделялись среди собратьев, то изрядной обшарпанностью и исцарапанностью, как результат интенсивной эксплуатации с шаркающими по обшивке подошвами техников, инструментом, стремянками, кабелями и патронными лентами, грязью от выдуваемой смазки узлов, потеков масла и топлива. Свою долю вносил «афганский износ», выжигающий пигмент лакокрасочного покрытия палящим солнцем, в жару накаляющим обшивку до того, что и прикоснуться становилось невозможно, и секущим краску ветром из пустыни с песком и камнями, сдобренным соленой пылью со стенных солончаков. Ремонт и подкраска выполнялись тут же, на АРП [17] Чирчика, куда отгонялись самолеты из частей ВВС 40-й армии и южных округов. В их ходе типовая схема камуфлирования обычно утрачивалась, а получаемые «на подмену» с завода и из других полков самолеты разных серий привносили «чересполосицу» окрасок и бортовых номеров. Обычным образом в каждой части ВВС самолеты несли номера с принятым для каждой эскадрильи набором цифр одного установленного цвета, позволявшие знающему человеку установить принадлежность машины. Помимо штатных для 136-го АПИБ желтых с белой обводкой номеров, в полку встречались красные и синие (со временем, в 1988 году, все номера были перекрашены и приобрели единый вид – синие с белым кантом). В полку можно было встретить и нанесенные на скорую руку после ремонта красные звезды без обводки, отличающиеся от предписанных опознавательных знаков. А иногда самолеты и вовсе по несколько месяцев летали без звезд, которые просто некогда было накрасить. Проходя ремонт, Су-17МЗ оборудовались балками АС0-2В (с 1984 года) – доработка, ставшая общепринятой для машин всех типов, направлявшихся в ВВС 40-й армии.

Звено истребителей-бомбардировщиков Су-17М3 возвращается с боевого задания в районе Соленого озера. Осень 1987 года

Тактика боевого применения авиации постоянно совершенствовалась. Прежде всего необходимость качественных новаций диктовалась наращиванием сил противника и повышением эффективности его ПВО. Не имевшие поначалу иных огневых средств, кроме автоматов и дедовских винтовок душманские отряды парой лет спустя в обязательном порядке вооружались крупнокалиберными пулеметами ДШК и ЗГУ, которых насчитывалось по нескольку единиц. Противник научился оборудовать зенитные позиции, прикрывая подходы к своему расположению, при возможности они эшелонировались по высоте для обстрела атакующей авиации с неожиданных и наиболее уязвимых ракурсов.

Для снижения потерь были выработаны новые рекомендации по тактике боевого применения самолетов. Заход на цель рекомендовалось выполнять с большой высоты и скорости, с пикированием 30–45°, что затрудняло противнику прицеливание и снижало эффективность зенитного огня. По данным на 1985 год, на скорости свыше 900 км/ч и высотах более 1000 м боевые повреждения у Су-17 вообще исключались. Для достижения внезапности удар предписывалось выполнять с ходу, сочетая в одной атаке пуск ракет со сбросом бомб. Правда, точность такого бомбоштурмового удара (БШУ) из-за большой высоты и скорости снижалась почти вдвое из-за неприцельного бомбометания, что приходилось компенсировать увеличением количества самолетов ударной группы, выходивших на цель с разных направлений, если позволяла местность. Возможности оборудования Су-17М3 такое совместное использование оружия позволяли, но только со стрельбой из пушек и реактивными снарядами из блоков. Даже при этом сложностью был недостаток времени на прицеливание с ударом обоими средствами поражения. По условиям точного поражения цели летчики предпочитали последовательно и экономно использовать боевую зарядку, расходуя боеприпасы заход за заходом.

Как правило, первой в намеченном районе появлялась пара Су-17, задачей которой была доразведка и целеуказание осветительными и дымовыми бомбами, упрощавшее ударной группе выход на цель. Пилотировали их наиболее опытные летчики, имевшие боевой опыт и навыки обнаружения малозаметных объектов. Поиск противника выполнялся на высоте 800-1000 м и скорости 850–900 км/ч, занимая около трех-пяти минут. Дальше все решала быстрота удара, не дававшая противнику организовать ответный огонь.

Самолет-разведчик Су-17МЗР с геройской звездой на борту

На обозначенную САБ цель через одну-две минуты выходила группа подавления средств ПВО из двух-шести Су-17. С высоты 2000–2500 м они обнаруживали позиции ДШК и ЗГУ и с пикирования наносили удар НАР типов С-5, С-8 и кассетами РБК-250 или РБК-500. Уничтожение зенитных точек выполнялось как одиночным самолетом, так и парой – ведомый «добивал» очаги ПВО. Не давая противнику опомниться, через минуту-две над целью появлялась основная ударная группа, выполнявшая атаку с ходу. На укрепления и скальные сооружения обрушивались бомбы ФАБ (ОФАБ)-250 и -500, ракеты С-8 и С-24. Надежные и простые в эксплуатации С-24 имели большую дальность и точность пуска (особенно с пикирования) и применялись очень широко. Для борьбы с живой силой и площадными объектами широко использовались кассетные боеприпасы РБК-250 и РБК-500. При действиях в «зеленке» и против опорных пунктов в селениях иногда использовались зажигательные бомбы и баки с огнесмесью. Загущенная для липучести огнесмесь бензина и керосина полутонного бака ЗБ-500ГД накрывала огненным ковром площадь в 1300 кв. м, а в снаряжение ЗАБ, кроме того, входила пропитанная горючей огнесмесью ветошь, разлетавшаяся вокруг и вызывавшая множество новых пожаров. Пушки постепенно утрачивали свое значение – их огонь при больших скоростях и возросших высотах был неэффективен.

Для повторной атаки самолеты выполняли маневр с расхождением, поднимаясь до 2000–2500 м и вновь наносили удар с разных направлений. После отхода ударной группы над целью опять появлялись разведчики, производившие объективный контроль результатов БШУ. Выполнение задачи следовало подтвердить документально – в противном случае наземные войска могли ожидать неприятные сюрпризы. При выполнении особенно мощных авиационных налетов фотоконтроль выполнял специально вызывавшийся с кабульского аэродрома Ан-30. Его богатое фотооборудование позволяло сделать многоспектральную съемку местности и точно определить степень разрушений. Надежную радиосвязь с КП и согласованность действий обеспечивал постоянно находящийся в воздухе самолет-ретранслятор Ан-26РТ.

Если удар выполнялся для поддержки наземных частей, требовалась повышенная точность, поскольку цели находились вблизи своих войск. Для организации взаимодействия с авиацией частям придавались авианаводчики из ВВС, которые налаживали связь с летчиками и указывали им положение переднего края пуском сигнальных ракет или дымовыми шашками. Атака при поддержке наземных войск продолжалась до 15–20 минут. С помощью авианаводчиков наносились и удары по вызову для подавления вновь выявляемых огневых точек. В Афганистане быстро сложился свой лексикон, заменивший уставные команды и распоряжения коротким и емким жаргоном, что называется, с лету схватываемым летчиками. Бомбы стали «каплями», ракеты – «гвоздями», свои имена получили и цели, и посвященный, услышав в эфире: «Пятый, дай каплю по «сварке» – понимал, что «сварке» – душманскому ДШК – сейчас придется туго. Окрещены были и сами машины, причем прозвища метко отражали их особенности и «натуру». Позывным Су-17 у авианаводчиков стало «стрижи» – прозвища у нас давать умеют, и метко данное головастому острокрылому самолету имя действительно вызывало в памяти образ юркой птицы. Наряду со «стрижами» Су-17 и «веселыми» МиГ-21 трудолюбивый Ми-8 звали «пчелой», а хищный Ми-24 – «крокодилом» или «полосатым» (за своеобразный камуфляж).