Чтение онлайн

Но вот ведущий в какой-то аляповатой красной майке объявил:

— На сцене всеобщая любимица мисс Энджел Смит! — И на эстраду в буре аплодисментов легким шагом вышла Джейн.

Люк вздрогнул. Она была одета совершенно обычно для большого города — в белые бриджи, обтягивающие ее изящную фигурку, и легкую блузку из мягкого шелковистого материала.

Не объявляя названия песен, Джейн взяла несколько аккордов и запела негромко, но красивым и чистым голосом. Люк замер. Как? Почему? Откуда? В тот первый и последний раз, когда он слышал ее пение, она так волновалась, что ему показалось, что у нее нет ни голоса, ни слуха. Потому он и не интересовался ее музицированием, хотя иногда, приходя с работы, слышал, как в ее комнате звучала гитара. Считал это пустой блажью? Был уверен, что никаких талантов у Джейн нет? Ошибся, опять ошибся…

Волнуя душу, по залу плыла нежная мелодия, вызывая слезы на глазах слушателей. Люк ни разу ее ни слышал и в конце концов понял, что и песня тоже творение Джейн. Она рассказывала о томлениях истерзанного сердца, о мечтах, которым не суждено сбыться. Люк задрожал от ревности. О ком эта мелодия? О нем или о Хартли? В музыке звучали последние томительные и страстные ноты, а Люка все еще кидало от отчаяния к надежде. Он старался воззвать к своему здравому смыслу — в конце концов, он успешный взрослый мужчина и не к лицу ему обливаться слезами, — но ничего с собой поделать не мог. Едва только стихли громовые овации и крики «браво», как с соседнего столика прозвучал презрительный выкрик:

— Мисс Смит или как тебя там! Ты просто шлюха!

Быстро вскочив с места, Люк подскочил к столику, за которым сидел нагловато глядевший на сцену парень. Узнав в нем Джейка Вульфа, он от души врезал ему по зубам. Тот дико завопил, тоже узнав его:

— Вы у меня попляшете, Брэтт! Я на вас в суд подам! Здесь море свидетелей!

Но не успел он это выговорить, как получил еще один удар, от которого, как пушинка, залетел под столик. В напряженной тишине весомо прозвучали угрожающие слова того, кто это сделал:

— А я Макс Хартли, и ты сейчас убедишься, что драться я умею не только на экране! И тогда тоже сможешь подать на меня в суд!

Потрясенный Вульф свернулся клубочком под креслом, стараясь спрятать все жизненно важные части тела. На его счастье, подбежавшие охранники постарались умиротворить разгневанных заступников:

— Успокойтесь, господа! Мы сейчас выведем его отсюда, и впредь он в наш ресторан никогда не попадет!

Подхватив с обеих сторон Вульфа, они повели его к выходу. За ним стелилась дорожка из багряных капель крови.

Брэтт и Хартли посмотрели друг на друга и решительно запрыгнули на эстраду. Джейн побледнела, но, с достоинством поклонившись публике, все тем же легким шагом скрылась за кулисами. Мужчины последовали за ней, стараясь, чтобы ни один из них не мог обогнать другого.

Ворвавшись следом за Джейн в гримерку, они столкнулись с сердитой Френсис.

— Что это значит, господа? Здесь не место посетителям!

Люк сердито возразил:

— Я не посетитель, я муж этой особы!

Джейн не поверила своим ушам.

— Муж? И когда же ты им стал?

Макс тоже с возмущением сверкнул глазами.

— Да, и когда же? Мне это тоже интересно!

Люк постарался ответить как можно независимее, хотя у него внутри все дрожало от напряжения:

— Да тогда, когда ты спросила, когда мы поженимся!

Джейн саркастично уточнила:

— И когда ты мне ответил, что никогда?

Люк по-мальчишечьи заупрямился:

— Я сказал тебе совсем другое!

Пожав плечами, Джейн сказала:

— Но смысл был именно таков!

— Я был не прав!

Вздохнув, она тихо заявила:

— Я больше не хочу быть твоей женой. Кстати, я и тогда не хотела, просто мне нужно было прояснить наши отношения до конца. Покинуть человека, который тебя любит и хочет на тебе жениться, куда труднее, чем равнодушного любовника.

Люк хотел возразить, но молча стоявший до этого момента Макс с усмешкой заметил:

— Ну, поскольку вы уже все выяснили, то собирайся, Джейн, мы едем в Лос-Анджелес. У меня мало времени — послезавтра съемки.

Френсис вопрошающе посмотрела на девушку.

— Я и не подозревала, что у тебя столько могущественных покровителей. Ты уезжаешь?

Джейн сердито взмахнула рукой.

— Нет, конечно. Мне здесь гораздо лучше, чем с каждым из этих Типов. Ни один из них меня не любил. Просто использовали.

У Люка нервно задергался мускул на щеке. Ее нелицеприятные слова приходилось принимать.

— Джейн, я после нашего последнего разговора многое понял. — Он хотел что-то добавить, но она отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— Я тоже кое-что поняла. Поняла, что мне лучше жить одной, чем с кем-либо из вас. Да и зачем я вам? Для победы в этом странном соревновании?

Мужчины одновременно сделали шаг вперед, чтобы разуверить ее, но она выбежала из гримерки и исчезла с глаз. Люк и Макс хотели рвануть за ней, но дорогу им преградила группа музыкантов, с непроницаемыми физиономиями встав на пути.

Посмотрев друг на друга, соперники договорились выйти и выяснить отношения на улице.

Перед рестораном никого не было, если не считать охранников Люка и друзей Макса. Томас с развязной усмешкой предложил:

— Можно использовать прием городских окраин — бить друг другу морду до тех пор, пока кто-нибудь не оступится. Слабо? — Он пренебрежительно посмотрел на хорошо одетого Люка.

Макс, уверенный, что в уличном бою он без проблем возьмет верх над этим господином, подначивающе заметил:

— Ты о чем, Томас? Да этот денди свои ручки в кулаки сжимать не умеет, не то что драться.

В ответ Люк снял с себя дорогой «ролекс», передал его охраннику и принялся стягивать пиджак и рубашку. Оставшись в одних брюках, спокойно предложил противнику:

— Ну что ж, начнем? Но без заморочек — проигравший уходит!

Макс в один момент стащил с себя безрукавку и, поигрывая накачанными мускулами, пошел на противника.

Взявший на себя роль рефери Томас невольно отметил, что неуважаемый им Брэтт обладает ничуть не менее развитой мускулатурой, чем дружок, и понял, что драка будет настоящей.

Запершись в своей комнате, Джейн скинула блузку — в ее маленькой комнатке без кондиционера по вечерам было очень душно. Стараясь не заплакать, присела в старое удобное кресло под приоткрытым окном. Ей было так больно, что даже дышала она с трудом, стараясь не вздыхать глубоко — так ныло в груди. Зачем сюда явился Люк? Для чего назвал себя ее мужем? Опять в душе воскресли с таким трудом похороненные надежды на любовь и счастье с ним…