Чтение онлайн

— Давно не виделись, Илья, — отвечаю сдержанно, стараясь не выдать раздражения.

Они обмениваются парой фраз — что-то о работе, о новых проектах. Илья смеётся, хлопает Влада по плечу, но тот остаётся холодным. Его ответы — короткие, точные. Я отхожу чуть в сторону, делаю вид, что поправляю шарф. Внутри — смесь тревоги и досады. Теперь Андрей точно узнает. И как я буду объяснять? Хотя… что объяснять? Я не сделала ничего предосудительного.

Разговор длится недолго. Илья, наконец, отступает, бросив мне на прощание:

— Передавай привет Андрею!

Как будто ты и сам это сегодня не сделаешь.

После того как Илья уходит, Влад подходит ко мне. Его лицо по-прежнему спокойное, но я чувствую, как под этой маской зреет напряжение.

— Поехали? — спрашивает он, указывая в сторону машины.

Мы идём к автомобилю. Влад открывает передо мной дверь и придерживает её, пока я сажусь. Его ладонь мягко касается моей спины, слегка подталкивая вперёд, — прикосновение мимолётно, длится всего секунду. Я устраиваюсь на сиденье и пристёгиваю ремень безопасности. Слышу, как щёлкает замок, когда он закрывает дверь. Затем Влад обходит машину и садится за руль.

Его движения — чёткие, уверенные. Он заводит двигатель, настраивает климат-контроль: сначала выставляет температуру, потом регулирует направление потоков воздуха. В салоне — приглушённый свет и лёгкий аромат его парфюма.

— Он до тебя доёбывается? — резко бросает Влад, скосив взгляд в мою сторону. В его голосе — сдержанная настороженность, почти раздражение.

Я на миг теряюсь от такой прямоты, а потом лишь пожимаю плечами.

— Бывает. Но не критично.

Его пальцы крепче сжимают руль. Он хмурится, словно мой ответ его не устраивает. В его глазах — невысказанный вопрос, но он молчит.

— Оставь меня, пожалуйста, возле больницы, — прошу я. — Я доберусь на такси.

— Я довезу тебя до дома, — твёрдо отвечает он. — Не переживай. Насколько я знаю, Андрей вернётся сегодня поздно.

Сначала я хочу возразить, но потом передумываю. Отворачиваюсь к окну, погружаясь в мысли. За стеклом мелькают огни города, размываясь в цветные полосы.

Через сорок минут мы подъезжаем к моему дому. Вечер, мороз, в воздухе кружатся снежинки. Уличные фонари отбрасывают желтоватый свет на заснеженный тротуар.

Я отстёгиваю ремень безопасности, собираясь поблагодарить Влада за проведённое время.

Рука уже ложится на ручку двери, когда вдруг Влад хватает меня за запястье, рывком притягивая к себе. Его губы встречаются с моими в горячем, почти яростном поцелуе.

На секунду я теряюсь. Мозг отказывается воспринимать происходящее. Тело реагирует раньше разума — сначала замирает в оцепенении, потом медленно, неохотно начинает поддаваться.

Его поцелуй — не нежный, не осторожный. Это жажда, вылившаяся в действие. Жажда, копившаяся, быть может, годами. Он целует меня с такой жадностью, с такой безграничной потребностью, что я невольно начинаю отвечать.

Сначала робко, неуверенно, потом всё смелее. Его рука зарывается в мои волосы, притягивает ближе — будто боится, что я исчезну, растворюсь в воздухе. Я чувствую, как напряжение покидает меня, как тело становится мягким, податливым.

Где-то на грани сознания — мысль: это неправильно. Это слишком быстро. Это… Но она тонет в океане ощущений. Из моего рта вырывается стон — тихий, непроизвольный, но такой откровенный.

Влад отпускает меня так же внезапно, как притянул. Его взгляд — потемневший, почти дикий — задерживается на моём лице на долю секунды, потом он откидывается на спинку сиденья, тяжело дыша.

Я не жду продолжения. Не говорю ни слова. Открываю дверь, выскакиваю из салона, не оглядываясь. Быстрыми шагами преодолеваю заснеженную дорожку, прохожу через кованые ворота — и только за их массивной чугунной решёткой останавливаюсь, переводя дыхание.

Прислоняюсь спиной к холодной каменной колонне, закрываю глаза. Снег мягко падает на ресницы, тает на разгорячённом лице. В ушах — стук собственного сердца, в груди — вихрь противоречивых чувств.

И как это работает? Между нами ведь даже не было секса, а я уже чувствую себя его любовницей.

Вечер опускается на город мягко, почти незаметно — как тонкая пелена тумана, окутывающая улицы. В доме тихо, только отдалённый гул проезжающих машин за окном. Я стою у кухонного стола, наливаю в бокал красное вино — густое, тёмно-рубиновое, с лёгким ароматом вишни и дуба. Стекло приятно холодит пальцы. Делаю первый глоток: терпкий, тёплый, чуть вяжущий. Он обволакивает язык, а вместе с ним — и мысли, которые никак не удаётся загнать в угол.

Почему-то сегодня хочется приготовить ужин. Не просто разогреть что-то из полуфабрикатов, не сварить макароны с сыром, как часто бывает после тяжёлой смены, а именно приготовить — с вниманием, с заботой, с тем самым ритуалом, который когда-то делал будни особенными.

«Может, это чувство вины?» — думаю я, доставая мясо из холодильника. Оно холодное, плотное, с мраморными прожилками жира. Я нарезаю его ровными ломтиками, посыпаю специями, добавляю немного оливкового масла, розмарина, давленого чеснока. Пальцы пахнут травами, и этот запах будто возвращает меня в те времена, когда мы с Андреем только начинали жить вместе. Когда каждый ужин был маленьким праздником, а не обязанностью.

А может, я просто пытаюсь убедить себя, что не всё потерянно?

Мысль царапает изнутри. Я ставлю миску с мясом в сторону, беру нож и начинаю резать овощи — хрустящие огурцы, сочные помидоры, сладкий перец. Движения автоматические, но в голове — череда вопросов.

«Как там говорят? Виноват не может быть один. Если наш брак пошёл под откос, значит, моя вина здесь тоже есть. Может, я недостаточно старалась? Может, мой вклад был слишком мал?»

Я останавливаюсь, смотрю на разноцветные кусочки на разделочной доске. Они яркие, свежие, полные жизни — совсем не такие, как наши отношения в последнее время.

«Что я сделала, чтобы сохранить это? Поговорила? Пыталась понять? Или просто отступила, решив, что так проще?»

Делаю ещё глоток вина. Оно уже не кажется таким вкусным.

Мясо замариновано, овощи нарезаны. Я отправляю их в духовку, устанавливаю температуру, слушаю, как тихо гудит нагревательный элемент. Звук успокаивает, создаёт иллюзию порядка в этом хаосе чувств.

Пока блюдо готовится, иду в спальню.

Хочу выглядеть… по-особенному. Не в привычной мягкой хлопковой пижаме, в которой сплю последние месяцы, а в той самой шёлковой, что давно лежит на полке — с открытым декольте, с тонкими бретельками, с лёгким блеском при свете лампы. Достаю её, провожу ладонью по ткани: она приятно скользит под пальцами.