Чтение онлайн

И тут я понимаю, что если не остановить Николя, то трепаться он будет бесконечно. Поэтому, решаюсь на самое страшное, прерываю его болтовню.

— Парик, вы обещали мне парик…, - наступаю на горло его лебединой песне. Ох, и сучка ж я...

— Ах да, парик, - он срывает со стены, наверное, первый попавшийся ему под руку парик и сует мне в руки, - вон там, зеркало.

Парик оказался ярко огненного цвета, не рыжий, а такой рубиново-красный, скорее. Пока я его цепляла Николя где-то бродил. Вернулся с большими очками, которые закрывали половину моего лица, а еще принес пробник помады, такого же тона, что и волосы.

Я одела очки, накрасило губы… В зеркале на меня смотрела Госпожа из порно, не хватает в руке хлыста.

— Здорово, - слышу за спиной, - я ж говорил, что бог в перевоплощении.

— А вещи, есть к этому образу. Только те, в которых можно выйти на улицу.

— А то! Стой тут, я сейчас, - и виляя худосочной задницей скрывается в недрах магазина. Через пару минут приносит кожаные штаны, военные ботинки со шнуровкой, свитер с высоким воротом, но полоса на груди, открывает бюстгальтер, и такие же прозрачные рукава; черная дутая куртка, ничего особенного, пока Николя не показывает нашивку на спине, черная пантера выложенная из страз. Да, так я б точно не оделась.

Одеваю все это и кого я вижу в зеркале? Кого угодно, но не себя.

— Беру все.

Добралась домой без проблем.

Единственный минус - Николя, который замучил меня своими театральными историями. И даже после оплаты покупок, долго не отпускал пакет с вещами из своих рук, пока я не дала клятвенное обещание звонить. Ну и тут, этот гад приставучий проверил, чтобы я правильно записала его телефон, позвонил с моего и убедившись, что мой телефон у него точно есть, милостиво отпустил меня домой.

Подошла к дому уже затемно. Катька и компания опять звали меня: «в клуб или на елку, а может и туда, и туда сразу, если везде успеем». На что я опять ответила отказом. Вот будет прикол, если я приду в новом наряде… На мой очередной отказ, Катька грозилась завалить завтра вечером всей компанией ко мне в гости. Угрожать не сделать, так что это я пропустила мимо ушей.

Утро третьего января «обрадовало» меня морозом и холодом. Учитывая, что предыдущие дни была слякоть, то замёрзшая жижа на тротуарах имела форму той обуви, которая ступала по ней последней, а на почищенных участках было просто очень скользко.

Добралась до Ленинградского вокзала со счетом: три падения, четыре полупадения и два полушпагата, вся взмыленная и с бегущей из носа от мороза водой. Я купила себе пирожок и плюхнулась напротив касс выискивая сердобольную жертву.

Шапка съезжает на глаза, вот чего б ее не снять? Нет, я упорно поправляю ее рукой, шмыгаю носом, начинаю работать челюстью, в попытке переживать пирожок, а она медленно сползает опять на глаза. И так по кругу.

Представила себя со стороны. После мороза мои щеки красные; из-под шапки торчат всклокоченные, постоянным дерганьем этого бедного головного убора, волосы; куртка не до конца расстегнута и ее края топорщатся в разные стороны, а еще это придурашное шмыганье, вот что мне мешает достать салфетку и высморкаться, нет…, я же жую резиновый пирожок! И продолжаю шмыгать.

Тут ко мне подсела женщина лет под шестьдесят. Я кинула на нее беглый взгляд и с остервенением откусила пирожок. Он, собака, такой резиновый, словно подошва на драном тапке, не то чтобы я пробовала, только строю догадки… Я не знаю, почему себя так веду, может в роль вжилась? А может это меня вчера Николя заразил любовью к современному искусству, и я прониклась так, что и Станиславский бы кричал: «Верю!!!»

— Что, девонька, совсем туго? – Обращается ко мне женщина.

— Угу.

— Что, небось от мужа пьяницы сбежала?

— Угу.

— Бьет, наверное, и все деньги пропивает, а может в карты зарплату проигрывает?

— Угу, - тяжело вздыхаю я и опять шмыгаю носом.

— Да не плачь ты, - говорит мне она, - у меня все так же было. У меня глаз наметан, таких «подруг по несчастью» за версту вижу. Может тебе чем помочь?

— А купите мне билет до Питера, а то я паспорт дома забыла, а деньги у меня есть… - И протягиваю ей две тысячные купюры.

— Чего ж не купить, куплю. К родителям едешь?

— Угу. Только мне туда и обратно.

— А зачем обратно-то?

— Так я брата возьму, чтобы он мне помог вещи забрать и документы.

— А… Ну, давай.

Отдала ей бумажку с номером поезда, временем отправки, датой, деньги и сижу, смотрю, как она в кассу пошла. А Глеб говорил, что надо придумать слезную историю…, у нас такие люди, что сами все придумают и за тебя расскажут. Смотрю, как женщина купила билеты и топает обратно, плюхается обратно в кресло, а потом протягивает мне их вместе со сдачей.

— Спасибо, тетенька. Вот, прямо от души, спасибо. Пусть у вас в Новом Году все прямо отлично будет. А вы куда едете?

— Так к мужу и еду.

— К тому, которой бьет, пьет и в карты играет?

— Так люблю ж его ирода… Уже тридцать лет вместе, куда ж я без него.

— Ясно. Ну, удачи.

Срываюсь, и с радостной улыбкой выскакиваю на улицу.

И…, хрясь. Какой там счет? Плюс один к падению. Зато на лице улыбка, в руках билеты и в голове план. Может он дурацкий, детский, но напоследок подгажу дяде настроение.

Доскользила домой к пяти часам, а там стоит компания моих одногруппников. Катька-таки воплотила угрозу в жизнь и притащила всех ко мне. Ну, если искать плюсы, то они подчистят мне холодильник и приготовленные мною салаты не пропадут.

Вымелись они уже в начале первого ночи, оставив в холодильнике лишь два яйца, кусок сыра и две бутылки питьевого йогурта со злаками. Наверное, это сильно правильная и здоровая еда для студенческого организма, раз никто не позарился.

Проснулась в одиннадцать и принялась за уборку. Было всего семь человек вместе со мною, но такое чувство, что гуляла вся общага. И где та идеальная чистота, которую я наводила перед началом праздника?

И вот он настал – день «Х». Я вышла из подъезда в новом образе. Хорошо, что никого из соседок не встретила, а то б была самой горячей и обсуждаемой сплетней дня.

Обувь казалась очень удобной, а главное с нескользящей подошвой, поэтому сегодня я сыграла в сухую с асфальтом, добралась до вокзала с нулевым счетом.

Наверное, мой образ секси-герл был вне конкуренции, потому что все мужики в вагоне залипали на меня. Я, как Джессика Рэбит из фильма «Кто подставил кролика Роджера», была очень яркой, а свитер с гипюровой вставкой, открывающий вид на мой лифчик с пуш-апом притягивал взгляды не меньше, чем обтянутая задница в кожаных штанах. Но стоило кому-то из мужиков подойти ко мне, я не знаю почему, но взгляд из-под приспущенных очков, заставлял их извиняться и дальше идти пускать слюни в сторонке. Может я стала для них недосягаемой личностью? И мною можно только любоваться на расстоянии?