Чтение онлайн

Вот где он опять пропадает? Маша опять выглянула в окно, день уже клонился к вечеру и начинало темнеть. Сложив руки на груди, она беспокойно заходила по комнате. А вдруг с ним что-то случилось? О чём-то же её предупреждал во сне дед.

Вдруг послышался скрип на крыльце и дверь распахнулась. На пороге стоял Георгий. Борода и усы припорошены снегом, глаза смеются в лучиках морщинок, а губы растягивает по-мальчишечьи озорная улыбка.

Забыв о своих сомнениях, Маша кидается к нему и повисает на его шее.

– Где ты был? – выдыхает, прикасаясь щекой к его влажной бороде.

– Ну я просто подумал…- он улыбается широко, как умеет только он, и добавляет смущённо: - как-то не принято просить руки у невесты и не подарить кольца.

Он усаживает её на стол и достаёт из внутреннего кармана пуховика маленькую красную коробочку, раскрыв её, протягивает Маше.

– Вот…

И тут же сам надевает ей колечко – крошечный перстенёк с цирконом овальной формы. В насыщенной коричневой глубине проблескивают золото и зелень, точно внутри вспыхивают искры.

– Твой взгляд, - Маша с нежностью смотрит в его лицо. – Взгляд Волка…

На следующий день отправились в деревню. Маша волновалась, представляя разговор с дедом. А вдруг он рассердится? Уж она-то прекрасно знала крутой нрав Ивана Трофимыча и то, что он недолюбливал Георгия, считая его странным и опасным для неё. Да и сам Леший с подозрением относился к деду. Почему, ну почему нельзя сделать так, чтобы два её самых родных человека, наконец, поняли друг друга?

– Не бойся, Ладушка, всё будет хорошо, - сжимая её руки в своих, подмигнул Георгий и чмокнул её в кончик носа. – Трофимыч, может, и крутой мужик, да я круче, - он засмеялся. – Никому тебя не отдам.

И глядя в его смеющиеся карие глаза, разливавшие на неё зеленоватый тёплый свет, она не могла не верить ему.

Пронесясь по безлюдной улице, снегоход круто затормозил у дома Аверенцевых. Маша сразу увидела деда – он рубил дрова во дворе. И как ни боялась она предстоящего разговора, всё-таки быстро шагнула в калитку, ощущая, подбадривающее рукопожатие Георгия. Заметив гостей, Трофимыч всадил колун в большую чурку и, вытирая шапкой пот со лба, проговорил:

– Ну, здрасте вам, гости дорогие! А я уж, грешным делом, решил, что и не пожалуете больше.

– Здорово, Трофимыч! – Георгий протянул руку.

– Дедуля, ну не ворчи, пожалуйся, - с улыбкой попросила Маша, и чмокнула деда в щёку.

– Эх, и подлиза ты, Маруська, стала! – для порядка проворчал дед, но глаза его при взгляде на внучку плеснули теплом. – Иди, самовар поставь.

– А я к тебе, Иван Трофимыч, с предложением, - помешивая горячий чай, сказал Георгий.

– Да, понял, поди, не слепой, - усмехнулся дед.

– Прошу тебя отдать за меня Марию, - Георгий с нежностью посмотрел на свою невесту, сидящую рядом и пожал её руку, как бы приободряя.

Девушка в смущении опустила голову.

– Бери, коли не шутишь, - вновь с кривой усмешкой отвечал Трофимыч, - больно надо оно вам моё разрешение?! Вижу же, что всё у вас сладилось. Вот, допустим, скажу – нет, послушаете?

Он перевёл взгляд с Георгия на Марию и продолжал:

– То-то и оно, - вздохнул. – Конечно, по нынешним временам нас, стариков, не принято слушать, мол, не понимаем мы ничего, отстали от жизни, - горькая усмешка тронула его губы, печалью мелькнула в глазах.

– И всё-таки, Иван Трофимыч, мы хотим с твоего благословения, - настаивал Георгий.

– Да ясно, что благословлю… Куда деваться-то? Однако не серчай, Георгий, но выслушай мои соображения. Чтоб потом обид не было, если что не так… Маруська у меня - одна душа родная на свете осталась… Потому обижать её не позволю. Погоди, погоди! Не перебивай – видя, что Леший хочет что-то возразить, остановил его дед и продолжал: - Мужик ты справный, для сердца девичьего сплошной омут, да только…- старик замялся, сжал пальцы в замок.
– Ты ж ей в отцы годишься! Двадцать лет разницы! Не пугает это? – он опять перевёл взгляд с Георгия на Машу, точно свой вопрос адресовал им обоим.

– Дедушка! – Маша вскочила, не в силах сдержать рвущегося возмущения, но Георгий потянул её на стул.

– Сядь, Ладушка, сядь, - с улыбкой утихомирил её вспышку. – Дед прав. Я действительно много старше тебя. И вот честно говорю, Трофимыч, думал я об этом, - лицо Лешего стало озабоченным.
– Но ведь против сердца не пойдёшь. А я, - он прямо посмотрел в лицо старика, - люблю Машу. И лгать, изворачиваться мне ни к чему.

– Так-то оно – так, - кивнул Трофимыч, - но ведь сейчас – не старые времена, когда за вдовца девицу могли отдать, не принято нынче за старика идти…

– Ну уж нет! – зелёные глаза Маши метнули молнии. – Дедушка, да как ты такое можешь говорить?! Разве Георгий старик? Сорок два для мужчины – разве это старость?! – возмущённо бросая свои возражения, девушка не замечала, как хитро, с усмешками переглядываются дед и Георгий. – И вообще, не в возрасте дело. Я люблю его! И… и у нас будет сын!

При последней фразе внучки, Трофимыч как-то странно кашлянул и уставился на Георгия, который не скрывая восхищения, откровенно любовался Машей: ему явно льстили её слова.

– То есть уже и так, значит? – дед выдавил из себя вопрос, продолжая сверлить глазами Лешего.

– Ну, да… Или дочка. – отвечал тот, едва сдерживая рвущийся смех.

– Стало быть… - Трофимыч развёл руками, потом заметил с ухмылкой: - Так это же я прадедом буду.

– Естественно! – засмеялся Георгий. – Иметь такого прадеда, как ты, Трофимыч – это круто!

***

– Ну вот, а ты боялась, - сказал Георгий.

Они – решили сегодня остаться у деда и пошли прогуляться. Сегодня стоял солнечный день, искрящийся снег похрустывал под их шагами, свежий морозный воздух пах как-то по-особенному чисто. Рука Георгия лежала на её плече, а Маша обняла его за талию. Они медленно шли по окраине деревни.

Маша мысленно перебирала их разговор с дедом. Предстоящая роль прадеда ему понравилась, но он всё-таки высказал сомнения – не приневоливает ли её Георгий, применяя свои «Лешачьи штучки», не одурманил ли он девку какой травой. И когда Георгий – уже в который раз – поклялся, что всё у них с Машей по доброй воле, по взаимному чувству, тогда лишь Трофимыч сдался и дал своё окончательное согласие.

– Однако, я вижу ты со вчерашнего дня сама не своя, – вдруг заметил Леший, прерывая её размышления.
– Думал, из-за предстоящего разговора с Трофимычем, но теперь вижу, что тебя что-то ещё тревожит. Ну-ка, давай, признавайся…