Чтение онлайн

Улыбка преобразила его черты. Уже в который раз эта девочка признаётся ему в своей любви! И он всё больше и больше убеждается в том, что сердце его не обмануло. Прав был дед Влас – сердце само направило к нему Машу, его маленькую Ладушку.

– И не смей сомневаться в себе! – теперь и Маша улыбнулась. – Только… я не совсем поняла про этого раненого…Упырь не убил его, а вселился в его тело?

– Да, - хрипло отвечал он, - Волк-упырь напал на человека. Но не стал убивать до конца, а напал, чтобы всего лишь поменять тело… Видимо, прежнее было слишком изношенным… Или что-то ещё могло стать причиной – не знаю. Короче, напал и вселился. Затаился на двадцать с лишним лет. Для него это как один миг. Жил тихо, неприметно. А сейчас опять занялся кровавым промыслом.

– Что с тобой? Да ты же горишь! – губы девушки прижались к его лбу.

– Да, - он улыбнулся и, подхватывая её на руки, встал с дивана, шагнул в сторону её комнаты, где стояла кровать, - остуди меня!

Властно завладел её губами, раскрывшимися навстречу его поцелую.

Он осторожно встал с кровати.

– Ты куда? – сонно пробормотала Маша, не открывая глаз, потянулась к нему, явно недовольная тем, что он лишил её своих объятий.

Она любила спать в кольце его рук, а ему самому нравилось это, он наслаждался мягкой податливостью и по-детски трогательной беззащитностью Маши.

– Тсс, спи, спи, родная, я сейчас… - прошептал он и чмокнул тёплую щёчку девушки.

Укутал Машу одеялом и вышел на кухню. Светало. Долгая ночь уже уступала место новому дню. Он любил это время: раннее утро зимой, когда ещё день не вступил в свои права. В этот час хорошо думалось. Ничто не отвлекало от мыслей и можно было, сосредоточившись, многое обдумать. Георгий сел за стол и охватил голову руками. Одна мысль не давала ему покоя неотрывно покалывая, как глубокая заноза. Он старался отогнать её от себя, находя тысячу правильных, как ему казалось, объяснений и оправданий, но тревога не уходила, просто пряталась глубже и оттого становилась даже болезненнее.

Он не всё рассказал Маше об их поездке с Алексеем.

Когда отъехали от дома свидетельницы, он спросил друга:

– О чём вы спорили с Трофимычем? Прости, что спрашиваю, но мне кажется, это касается Маши, а тут – сам понимаешь – мне надо знать.

– Да вот обнаружилось одно дело … - Сивко замолчал, обдумывая то, что ему сейчас предстояло рассказать.

На мгновение Георгию даже показалось, что Алексея терзают сомнения – а стоит ли говорить. Но он терпеливо ждал, прекрасно зная характер друга: уговаривать его бесполезно. В этом они были похожи, принимали решение сами, и только под давлением действительно весомых доводов могли изменить его.

– Скрывает старик от неё кое-что о её родителях…- наконец, признался участковый.

– Скрывает? – Георгий насторожился.

– Да… Девчонка знает, что они погибли, когда ей было тринадцать лет… Но я тут был в архиве и совершенно случайно наткнулся на заметку в газете. Достань в бардачке ксерокопию, - Алексей кивнул в сторону шкафчика на панели.

Пробежав глазами чуть размазанные строчки, Леший провёл рукой по голове и севшим голосом спросил:

– То есть на дороге нашли авто с многочисленными следами крови в салоне и вокруг, а трупы пропали?

– Да, - кивнул Алексей. – И там не просто следы крови, там… короче – жуткое зрелище… Но фишка в том, что трупов нет, хотя машина искорёжена так, что совершенно непонятно, как они моги из неё выбраться, но раз их нет, то…

– Родители Маши могут быть живы, - закончил за друга Георгий.

– Формально, да…- кивнул Сивко. – Но практически…Такое количество крови говорит как раз об обратном, хотя трупов-то нет!

– Чертовщина какая-то! – нахмурился Георгий.

– А вот это как раз по твоей части, - невесело пошутил Сивко.

– Ну а Трофимыч при чём? – с недоумением Леший пожал плечами. – Он вообще знает?

– Да, знает. Ему тогда сразу сообщили. Сохранились его показания. Его сын с невесткой, оставив новорожденную дочку с ним, уехали по делам в город. Главное – повод был самый обычный: поехали просто за покупками.

– Погоди, - Георгий нахмурился, - а ты уверен, что это была именно семья Аверинцевых?

– Сто процентов, - кивнул Сивко. – Во-первых, машина их. Во-вторых, кровь снаружи автомобиля и частично в салоне принадлежит Машиному отцу, это показала проведённая сразу же генетическая экспертиза. С женщиной сложнее – у неё не было кровных родственников, не с кем сравнить кровь. Но всё-таки следствие тогда приняло версию, что это были именно супруги Аверинцевы.

– Ты же не хочешь сказать, что всё это старик должен рассказать Маше?

– Хочу, - кивнул Сивко и сразу объяснил: - Я понимаю, что нельзя жить напрасными надеждами. Но…

Он замолчал на мгновение и вновь заговорил с горячностью:

– Пойми, Маша - уже не ребёнок! А если она сама наткнётся на эту заметку в газете? И тогда обида на деда неизбежна. Мне кажется, она должна узнать это от него самого!

– Ага, - усмехнулся Георгий! – Вот так просто наткнётся на заметку в газете двадцатилетней давности. Да пойми же – она тогда в пелёнках лежала! И газета эта давно в архиве! – возразил он с горячностью.

– Нет, не только в архиве! Она есть и у Трофимыча в доме! У старика хватает ума держать газету среди всяких семейных документов, - Алексей усмехнулся.
– А Мария – девушка пытливая, ты сам прекрасно это знаешь.

– Да уж…- кивнул Георгий и усмехнулся, вспомнив, как Маша учинила у него настоящий обыск. – И всё же мне твоя идея не нравится. Газету у Трофимыча надо изъять… под любым предлогом. И проблема решена.

– Ага! Вот так приду и заберу! – с возмущением воскликнул Сивко и сдавил руль. – Согласись – бред! Старик имеет полное право хранить память о своём единственном сыне! И Мария должна узнать правду об отце и матери!

– Ты прав! – Георгий раздражённо смотрел на друга. – Но не сейчас! Маша беременна. В её положение такие эмоции будут вредны.

– Прости, - уже миролюбиво сказал Сивко, - я не знал. Решай сам. Но с Трофимычем надо поговорить – пусть если уж не уничтожит газету, то хоть перепрячет её.

– Да, с ним я поговорю, - Георгий задумчиво нахмурился. – Но с Маши пока хватит тревог. Поверь, носить моего сына тяжело… Не забывай, что я чувствую за неё. И очень боюсь.

Стряхнув воспоминания, Георгий поднялся и поставил чайник. А что если?.. Да нет же! Ерунда всё это! Но мысль-заноза не давала покоя. В тот день, когда он рассказывал Маше о своём роде, она напомнила ему о том, как он спас её.

«Он гораздо меньше меня, - сказал я тогда Ладушке». И что? Тогда разговор сбил меня с мысли…Надо ещё раз вспомнить… Меньше меня… Точно! Как же сразу не понял?! Едва догадка осенила его, как всё встало на свои места. Словно освободившись от тяжкого груза, Георгий налил в чашку дымящийся чай, отхлебнул с облегчением, смакуя терпкий аромат.

– Ну вот, пьёшь чай без меня, - Маша стояла за его спиной.

Повернувшись к ней, он сразу встретился с укоряющим взглядом. Большие зелёные глаза в рассветной полутьме комнаты казались огромными. Она шагнула к нему и прижалась ладонями к его обнажённой груди, сразу словно поворачивая в нём тугой ключ.