Чтение онлайн

Утверждение Солженицына, что России была навязана революция извне, не согласуется со взглядами таких выдающихся русских мыслителей разных направлений, как А.И. Герцен, Ф.М. Достоевский, Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский и др.

"Слово социализм неизвестно нашему народу, - писал А.И. Герцен, - но смысл его близок его душе... В социализме встретится Русь с революцией. Нет народов в Европе, более подготовленных к социальной революции, чем все неонемеченные славяне. Я чую сердцем и умом, что история ломится именно в наши ворота... Отделавшись от царя Николая (I), Россия сразу превратит в действительность мечту, недосягаемую для Запада.

Время славянского мира настало. Моя вера вдохновлялась своеобразной исторической миссией России. В своем революционном подвиге Россия не будет руководствоваться образцами Запада. Таким образом, Великая революция придет из России, и старая Европа, до мозга костей больная мещанством, будет бояться этой революции".

Говоря о том характере, который, по его мнению, примет русская революция, А.И. Герцен писал:

"Социализм и демократию можно построить при условии предварительного разрушения существующего мира... Я решительно отвергаю всякую возможность выйти из современного тупика без истребления существующего. Победа демократии и социализма возможна только при истреблении существующего мира с его добром и злом и с его цивилизацией. Революция, которая теперь подготовляется, будет кровавой резней".

Но взгляды А.И. Солженицына на революцию как на чужеродное явление в русской жизни и ее отрицательную роль в жизни России не совпадают не только со взглядами таких его идейных противников, как русские демократы Герцен, Чернышевский и др., но и со взглядами таких по сути дела его единомышленников, как Ф.М. Достоевский, Н. Бердяев, Н. Лосский, которые не так узко и абстрактно подходили к этому вопросу, как подошел к нему А.И. Солженицын.

"Достоевский до глубины раскрыл апокалипсис и нигилизм в русской душе. Поэтому он угадал, какой характер примет русская революция. Он понял, что революция совсем не то у нас означает, что на Западе, и потому она будет страшнее и предельнее западных революций.

Русская революция - феномен религиозного порядка, она решает вопрос о Боге... Для Достоевского проблема русской революции, русского нигилизма и социализма, религиозного по существу - это вопрос о Боге и о бессмертии". (Н. Бердяев, "Духи русской революции").

В сборнике "Из глубины", Н. Бердяев пишет:

"Долгий исторический путь ведет к революциям, и в них открываются национальные особенности даже тогда, когда они наносят тяжелый удар национальной мощи и национальному достоинству.

Каждый народ имеет свой стиль революционный, как имеет свой стиль консервативный... Русская революция антинациональна по своему характеру... Но и в этом антинациональном ее характере отразились национальные особенности русского народа и стиль нашей несчастливой и губительной революции - русский стиль. Наши старые национальные болезни и грехи привели к революции и определили ее характер. Духи русской революции, русские духи". (Н. Бердяев).

В книге Н.О. Лосского "О характере русского народа" (1957 г., Франкфурт-на-Майне) он писал:

"Будучи сторонниками марксизма, советские коммунисты считают экономические производственные отношения основным явлением общественной жизни, от которого зависят остальные стороны ее - политические формы, религия, искусство... На первый взгляд, перечисленные черты миропонимания и практики советского коммуниста кажутся часто сполна душе русского народа, каким-то чужеродным явлением, вторгнувшимся извне в русскую жизнь. На деле это не так. Русскому народу свойственно искание добра для всего человечества, искание смысла жизни и связанная с этими интересами христианская религиозность, воплощающая в себе идеал жизни.

К числу первичных свойств русского народа принадлежит доброта, углубляемая и поддерживаемая исканием абсолютного добра и религиозностью: однако измученный злом и нищетою русский человек может проявить и большую жестокость... Большевистская революция есть яркое подтверждение того, до каких крайностей могут дойти русские люди в своем смелом искании новых форм жизни и безжалостном истреблении ценностей прошлого".

Размах Октябрьской революции соответствовал широте русского народного характера. Доверчивость к вождям, привычка, чтобы судьбы народные решались наверху, отсутствие традиций в самоуправлении, в критике и в свободном волеизлиянии своих чувств - разве это не черты русского народного характера, которые сильнее всего проявились в ходе русской революции и которые никак не соответствуют ни традициям, ни чертам характера западных стран.

"Эти русские мальчики, - писал Н. Бердяев в книге "Духи русской революции", - никогда не были способны к политике, к созданию, к устроению общественной жизни. Все перемешалось в их головах, и, отвергнув Бога, они сделали Бога из социализма и анархии, они захотели переделать все человечество по новому штампу и увидели в этом не относительную, а абсолютную задачу".

Бердяев показывает, что большевизм вырос из всех основ народной жизни, что политическое развитие России и русское общественное движение логически должны были породить советский коммунизм.

Та незащищенность, которую проявил русский народ в революции, является следствием особенностей России, вытекающих из неподвижности русского быта, о которых писал Белинский и против опасности которых он предостерегал русскую интеллигенцию, когда призывал ее следовать по стопам западной демократии.

И не о потере русским народом этой "спасительной неподвижности" должен печалиться А.И. Солженицын, а о приобщении русского народа к свободе и демократии, не западного, а более высокого социалистического образца, которые только и могут вывести Россию на путь свободного выражения своих прав и строительства будущего своей страны.

34. Первые повесть и рассказы А.И. Солженицына, опубликованные в журнале "Новый мир"

Взгляды А.И. Солженицына на самобытность России отразились в его литературных произведениях, начиная с самых ранних, опубликованных в журнале "Новый мир": "Один день Ивана Денисовича", "Матренин двор", "Случай на станции Кречетовка", в его неопубликованных в Советском Союзе больших романах: "Раковый корпус", "В круге первом", "Август 1914", а также в его публицистических статьях и произведениях: "Бодался теленок с дубом", "Архипелаг Гулаг", "Из-под глыб" и других. Прежде всего, мне хочется обратить внимание читателей на то, как были первоначально встречены советской литературной критикой произведения А.И. Солженицына, опубликованные в журнале "Новый мир".

Рецензии на повесть Солженицына дали почти все центральные газеты СССР. В газете "Правда" в номере от 23-ХI-1962 года, то есть почти сразу после выхода повести в свет, рецензию написал один из ведущих официальных литературных критиков того времени В. Ермилов.

Учитывая, какой поворот в нашей партийной и советской печати произошел вскорости после этой рецензии по отношению к писателю А.И. Солженицыну, я счел необходимым дать из этих рецензий подробные выписки.

"В нашу литературу, - писал В. Ермилов, - пришел писатель, наделенный редким талантом, и, как это свойственно истинным художникам, рассказал нам такую правду, о которой невозможно забыть и о которой нельзя забывать, правду, которая нам смотрит прямо в глаза. Иван Денисович Шухов, герой повести, колхозник, солдат Отечественной войны, человек уже немолодой, отбывающий десятилетний срок заключения в лагере. Какое же преступление он совершил? В начале войны попал он в немецкое окружение, пробыл два дня в плену, бежал, крался по болотам, чудом добрался до своих, и вот за это приговорен.