Взлом
Шрифт:
Успела. Забежала внутрь. Захлопнув за собой дверь, судорожно нажала на кнопку вызова лифта, очень боясь сквозь шум бьющегося в ушах сердца услышать звук открывающейся подъездной двери. Лишь оказавшись в лифте и дождавшись, когда двери закроются и кабина тронется, заскользив вверх, Катя смогла выдохнуть и, оперевшись спиной о стену, закрыла глаза.
«Что это было? Просто пьяный мужик? Псих какой-то… Подождите, а это не новый дворник?»
ГЛАВА 4. СВЕРХЧЕЛОВЕК
Знаете, становясь матерью, женщина словно исчезает для общества. Но если окружающие не замечают мать, нагруженную коляской, детьми, сумками и какой-нибудь пищащей игрушкой на колёсиках, прихваченной чадами на улицу, но быстро потерявшими к ней интерес, это вовсе не значит, что её нет. Она есть, и она сильнее, чем когда-либо, физически, психически и морально. Мать – это сверхчеловек, совершенно легально таскающий с собой оружие – громоздкую тяжеленную сумку с половиной содержимого аптечки, холодильника и шкафа.
И сейчас этой сумки не было… Катя растерянно остановилась у двери в свою квартирку. Ключи, телефон… всё было в сумке, которая осталась в машине на заднем сиденье…
– Да, как так-то? – Женщина застонала и лбом упёрлась в холодное железо двери. Выходить снова на улицу после случившегося представлялось сейчас добровольным самоубийством. – Боже, за что же? – прошептала Катя, зажмурившись и сжав кулачки, но всё-таки развернулась и направилась обратно к лифту.
Ну вот если подумать, что этот псих может сделать? Просто пьяный мужик. Не маньяк же… Перепил немного. Наверняка уже ушёл…
«Или притаился где за углом и ждёт…» – вкрадчиво выдало подсознание и многозначительно замолчало.
– Спасибо. Ты, как всегда, помогаешь.
«Нет, правда, может, не пойдёшь?» – с надеждой вопросил внутренний голос.
– И что, мне возле двери в квартиру спать? Нет уж. Тут идти пять минут. Не придумывай. Всё будет в порядке, – пробурчала себе под нос Катя и притихла, осторожно заглядывая в открытые двери остановившегося на первом этаже лифта.
В холле никого не было. Женщина облегчённо выдохнула и, прокравшись в холодный тамбур, замерла возле последней преграды между ней и неизвестностью, притаившейся в молчаливой ночи.
«Ладно. Иди, я прикрою», – уверенно выдало подсознание.
– Интересно – как? – хмыкнула женщина. Честно говоря, её немного удивлял звучащий в голове голос. Раньше такого не было, это началось совсем недавно, выскакивало, словно подсказки в компьютере. Катя списывала это на интуицию.
А сейчас уже было похоже на раздвоение личности. Хотя после галлюцинаций сложно было чему-то удивляться.
Отстранённо подумав о том, что это новый симптом её неназванной ещё болезни, Катя нажала на кнопку разблокировки замка и под переливчатую трель, ознаменовавшую открытие, женщина толкнула тяжёлую дверь и вышла в мороз и ветер, бросивший ей под ноги горсть рассыпчатых снежинок.
Катя тревожно огляделась. Фонари молчаливо освещали пустой двор. Мёртвые до прихода своих людей авто стояли неровным рядом вдоль тротуара. За каждой из них мог скрываться…
«Ничего не бойся. Иди. Там никого», – уверенно выдало подсознание.
– Всё чудесатее и чудесатее, – прошептала Катя слова из своей любимой сказки и вышла в ночь.
Сбежав по лестнице, женщина огляделась. На тротуаре, освещённом фонарями, действительно никого не оказалось. Катя поправила съехавшую шаль и поспешила в соседний двор, где оставила авто.
До машины добралась без приключений. Сумка действительно лежала на заднем сиденье. Катя сразу достала телефон и ключи от дома. Ключи сунула в карман и осталась стоять, держа в руках телефон и впившись взглядом в тёмный экран.
Хотелось позвонить «Иуде» и попросить о помощи. Отсидеться в машине, подождать, пока приедет сильный и смелый и проводит до подъезда. Не хотелось переживать и бояться, хотелось просто держаться за тёплую руку и ни о чём не думать. Но…
Сунув телефон в карман, Катя села в авто, решив перепарковать его поближе к подъезду (по пути сюда она приметила пару освободившихся мест в своём дворе).
Переставив машину, Катя вышла, не забыв на этот раз сумку. Заблокировала «рено». Тот мигнул габаритами и уснул. Катя поспешила обратно к подъезду, но замерла, увидев сидящего на ступенях щенка.
Завидев женщину, тот поднял голову и, навострив уши, внимательно посмотрел ярко-голубыми глазами. Сам пёс был чёрным, и из-за этого глаза выглядели неестественно светлыми. Нескладный собакен со слишком длинными лапами…
– И откуда ты такой здесь? – разом позабыв о своих страхах столкнуться с пьяницей, нахмурившись, спросила Катя. На улице было морозно, минус пятнадцать, а ночью и ниже двадцати опустится. А хозяина собаки поблизости видно не было. – Потерялся или бросили? – чувствуя сострадание, болезненно прорастающее в сердце, прошептала женщина. Пёс только недовольно поморщился, оттого, видимо, что ждал здесь своего хозяина, а не любопытную незнакомую тётку. Потеряв всякий интерес к женщине, собакен улёгся на ступени, уложив грустную морду на излишне длинные лапы.
– Неважно, человек ты или зверь, предательство всегда ранит. Больно тебе, ушастый? – поднявшись по ступеням, пробормотала Катя. Пёс только ухом дёрнул. Обойдя собаку, Катя остановилась у закрытой металлической двери.
– Минус двадцать – это очень холодно… – задумчиво сказала женщина.
«Себя пожалей для разнообразия», – пробурчал внутренний голос.
– Грустно это – себя жалеть, – отмахнулась Катя. Ей вдруг стало легко и просто, когда она уступила вопящему от жалости сердцу. – Пёс, – позвала Катя, – они могут и не прийти, те, кого ты ждёшь. Пойдём со мной.
Совершенно ожидаемо пёс не спешил срываться с места и бежать, виляя хвостом от радости, за первым попавшимся человеком. Более того, он даже голову не поднял, так и лежал, навострив большие треугольные уши, грустными глазами всматриваясь в ночь.
– Да, я, конечно, тебя понимаю. Мне тоже никто не нужен. Но и о себе следует думать иногда.
«Вот-вот», – многозначительно поддакнул голос из подсознания.
– Эй, пёс? Как тебя там… Черныш? Дружок? Барсик… – неуверенно протянула Катя, у которой закончились все известные ей варианты собачьих имён, а известно ей было, прямо скажем, не много. Ну не имела она дела с домашними животными. Даже мысли завести не было. А вот пёс отреагировал, заинтересованно повернув голову и принюхавшись.
– Неужто Барсик? – удивилась Катя. Даже ей это было странно, вроде как не особо подходящее имя для собаки, больше как-то для кошки… Но пёс не на имя отреагировал. Он почуял чужака. Сбоку от Кати от бетонной колонны отлепилась тень.
Сердце в груди дёрнулось и упало в пятки. Катя судорожно впилась пальцами в ручки висящей на плече сумки. И надо было ей застрять тут со своей жалостью…
Незнакомец шагнул в её сторону и снова вцепился в рукав дутика. Пёс глухо зарычал, но на защиту кидаться не спешил, будто ожидая, чем всё это обернётся.