Чтение онлайн

— Ты был с Хэзер, — сказал Э, голос его был низок и полон праведного гнева. — Она моя. Она всегда была моей. Она следует за мной.

— Она не следует за тобой. Она охотится на тебя. Она не твоя.

— Назови имя того, кого ты любишь, — рыкнул Э.

— Нет.

— Она моя!

Э погрузил нож в грудь Данте, вытащил и воткнул снова. Полилась и забрызгала кровь. Золотые нити, соединяющие Э и Данте треснули, разрушились, выпуская золотой свет в воздух.

Вонзая и разрезая, Э принялся за дело. Данте отвернулся, закрыл от боли глаза, кровь пузырилась на губах. Он извернулся, пытаясь сбросить Э, но тот только ухмылялся и стискивал бедра, наслаждаясь ездой.

Трахал ли Данте Хэзер? Пил ее кровь? Просила ли она еще?

Дыхание стало тяжелым и ускорилось, он оставил нож между ребрами Данте, затем схватил его подбородок кровавыми пальцами. Э хотел, чтобы у него были две здоровые руки, чтобы схватить Данте за бледную шею. Когда он заставил Данте повернуть к нему лицо, глаза кровососа открылись. Золотые и красные круги обрамляли радужные оболочки, мерцали в глубине расширенных зрачков.

— Достаточно, — сказал Данте булькающим от крови голосом.

Боль воткнулась в голову Э, пронзила глаза и устремилась в уши. Его рука взлетела к виску. Он зажмурился. Боль выжигала разум.

Э закричал.

В Вашингтоне выпал снег. Большие хлопья падали, кружась, из низко-висящих облаков, водворяя тишину в город. Люсьен летел по предрассветному небу, волосы леденели, снег цеплялся за ресницы, покрывал инеем крылья. Он слушал, но тишина заполнила связь с Данте, гудела и шептала — псионический белый шум.

Он не слышал ничего от дитя с того момента на кухне, когда страдание Данте пронзило связь и сердце Люсьена. Безумие колебалось в этом обжигающем крике, разбивающем сердце.

Голос Локи прошептал: Ты не сможешь оградить его от безумия, брат. Не в одиночку.

Как он мог сдержать прошлое Данте, чтобы оно не свело его с ума? Не говоря уже о даре Создателя? Дитя был упрямым, его пытали с самого рождения.

Женевьева...

Кадры с CD-диска Уоллес вспыхнули перед глазами Люсьена, кадры, которые он будет помнить вечно. Его прекрасная маленькая Женевьева, бледная и слабая от потери крови, боролась, чтобы коснуться сына — ее и Люсьена — которого она только что родила. Но привязанная к металлическому измазанному кровью столу, она не могла дотянуться до черноволосого, белокожего, неестественно тихого малыша.

— Позвольте мне подержать его, — говорит Женевьева. Команда медиков в белых халатах суетится в стерильной пустой комнате, как призраки, неспособные ее услышать.

— Позвольте мне подержать его! — кричит она.

Призраки не останавливаются. Они смывают кровь с новорожденного. Младенец наблюдает, в его золотых глазах горит осознание. Вампир и Падший.

И в то же время проклятый.

— Данте, — шепчет она. — Мой Данте. Никогда не сдавайся. Сделай Преисподнюю своей. Сражайся.

Женевьева закрывает глаза. Слезинка скользит из-под темных ресниц.

— Pourquoi tu nous as abandonnes? Je ne sais pas ce que j’ai fait pour vous faire partir. je t’en supplie, sauve ton fils, [67] — молитсяона, сжимаярукивкулаки. — 'Eloign'e le d’ici. Mets-le l’abri. Il est ma lumi`ere et mon Coeur — comme tu as pu l’^etre. Lucien, monange, s’iltepla^it, 'ecoute-moi. [68]

Слова Женевьевы, ее безответная молитва, окутали душу Люсьена, накалили добела и сожгли, данный обет вечно будет гореть в нем.

В отчете говорилось, что Женевьеву убили после того, как проанализировали содержание молока ее груди. Ни фотографий, ни отснятого материала о смерти в файл включено не было. Она попросту стала ненужной.

Серые, наполненные влагой облака расходились перед Люсьеном. Снег окутал землю. Печаль окутала его сердце. Если только... Он прогнал мысли от неизведанных и неизвестных троп. Даже с вечностью, простирающейся перед ним, он знал, что есть такие вещи, как слишком поздно и никогда.

Он мог сфокусироваться только на том, что есть и может произойти.

Люсьен приподнял правое крыло и начал спускаться к пробуждающемуся городу. Он согласился встретить Уоллес в аэропорту. С ней или без нее, он найдет своего раненого сына. С ней или без нее, он отомстит женщине, которая убила Женевьеву и заставила пройти его дитя через ад, который сложно даже вообразить.

Внезапно песня запульсировала внутри Люсьена, хаотичная и могущественная. Песнь Создателя Данте, сложная и темная, становилась все громче и громче в сердце и голове Люсьена. Пробираясь холодом до глубин его души. Хаотичная песня Данте. Могущественная. И безумная.

Люсьен закрыл глаза. Он услышал усталый голос Яхве: Позволь им взять меня.

Никогда.

Тысячу лет назад он убил друга — друга своего сердца — чтобы не позволить высшим Падшим подчинить обезумевшего Создателя своей воле и использовать его в корыстных целях — в том числе изменить мир смертных. Снова.

И если бы Падшие знали, что еще один Создатель — несвязанный, неподготовленный и мучительно молодой — ходит по земле, они бы сделали с ним то же самое.

Но без баланса, который он получил бы благодаря связи, Данте бы сошел с ума, такова судьба всех несвязанных Создателей. И обезумев, он мог бы разрушить мир.

Ты не сможешь сдержать его сам, Брат.

Люсьен свернул от заснеженного города, направляясь вверх, крыльями рассекая небо. Он повернул на запад. Черная ария Данте задрожала. И пропала. Люсьен подозревал, что его дитя влил последние силы в эту песню.

Время играть. Время превратить шепот в слова, а слухи в факты. Время ответить на молитву Женевьевы. Время пришло. Он справится с последствиями, когда они будут.