Чтение онлайн

Берия открыл папку и достал несколько листов с машинописным текстом, "шапку" Меркулову разглядеть не удалось.

–  Всеволод, - нарком оторвал глаза от текста, - а ведь старшие из этой группы - наши ровесники. Не обращал внимание? Может, и встречались с ними когда, как думаешь?

–  Думаете, могут быть товарищи ещё с дореволюционным стажем, Лаврентий Павлович?

–  Вполне допускаю… - ещё один глоток.
– А с учётом некоторых особенностей пришёл мне тут, Всеволод, такой фантастический вариант… - нарком выдержал паузу, явно провоцируя Меркулова на наводящий вопрос.

–  И какой же?
– оправдал чаяния патрона комиссар госбезопасности третьего ранга.

–  А может быть это наши бывшие товарищи, которые в пылу внутрипартийной борьбы были вынуждены скрыться, может быть даже эмигрировать, но с наступлением трудных для страны и народа времён они вернулись, чтобы помочь. Как тебе?

–  Есть некоторые нестыковки, Лаврентий Павлович, - включился в игру собеседник. (Всё-таки больше десяти лет вместе служат, так что привычки шефа Меркулов изучил.) - Далеко не все из фигурантов подходят по возрасту - это раз. Вдобавок, как я понял из материалов, они хорошо ориентируются в нынешнем положении дел в нашем ведомстве. Не во времена "ягОдные" или "ежовые", а именно сейчас. Не очень-то похоже на эмигрантов. И интересно, что есть у нас сотрудники с такими фамилиями.

–  Это кто?

–  Лейтенант Окунев, к примеру. Точнее он уже майором стал, и возраст соответствующий - девятьсот шестого года рождения.

–  Вот видишь, Всеволод! Может, это как раз он и есть?

–  Точно не он, Лаврентий Павлович. "Наш" Окунев лямку на Севере тянет, начальником Главного управления строительства Дальнего Севера, а до того следственной работой во втором отделе ГУГБ занимался, так что сослуживцев его мы опросили… Не тот…

–  Ты что же, думаешь, в оппозиции только старичьё замшелое было? Или, что никто себе смену не воспитывал? А, Всеволод? Или перебежчиков, что про наши дела могли т а м рассказать, у нас не было? Вроде Люшкова, чтоб ему сейчас шило в печень воткнулось! Тоже, кстати, с Дальнего Востока, из диких, так сказать, мест… - Берия не зря упомянул бывшего полпреда НКВД по Дальнему Востоку. После бегства "верного ежовца" к японцам мало того, что пришлось отбрёхиваться в международной прессе, так ещё и перетрясать всю структуру наркомата в регионе. А сколько проблем было у военных!

–  Нет!
– твёрдо ответил Меркулов.
– Я, признаюсь, много думал над их "хитрыми посланиями" и пришёл к выводу, что они знают слишком много для посторонних. Причём, хочу обратить ваше внимание, об операциях разных отделов. Подробности, которые они упоминают, вряд ли широко известны. Скорее наоборот - мало кому известны. Я думаю, даже у Успенского не было полного допуска к такого рода информации.

–  Вот и найди, у кого могла быть! Если только это не люди из разных управлений в одну стаю сбились… Джангджава, - на кавказский манер назвал нарком начальника УНКВД Белоруссии, - что говорит?

–  Сообщает, что с частью сотрудников, особенно приграничных "территориальщиков", да и из центрального аппарата, связь была потеряна сразу после начала войны. Допускает, что какое-то количество могло перейти на нелегальное положение. Многие, говорит, могут начать поднимать старые связи, ещё со времён польской войны. Ещё сказал, что в нашем отряде, который непосредственно со "Странниками" контактирует, у него есть верный человек.

–  А остальные что, неверные?
– усмехнулся нарком.

–  Он, наверное, имел ввиду…

–  Да понимаю, что он имел в виду!
– перебил заместителя Берия.
– Но пока это всё нам никак не помогло. Что представители наркомата обороны ответили?

–  Посетовали, что, как и у нас, со многими сотрудниками связь прервалась. И ещё благодарили…

–  За что это?

–  Они, когда информацию от группы по нашим запросам проверять начали, на многие интересные вещи вышли. Фитин говорил, они к нему потом с дополнительными запросами обращались.

–  Да уж… - задумчиво поправил пенсне Берия.
– А подтверждение?

–  Шестьдесят процентов информации после доппроверки подтверждено, а на остальное дословно ответили: "Ну и высоко у вас источники летают, нам туда ходу нет!"

–  Прямо так и сказали?
– недоверчиво приподнял бровь генеральный комиссар.

–  Фитин специально на это внимание обратил, а его дотошность вы знаете, Лаврентий Павлович?

–  Знаю, знаю… - И они оба рассмеялись, вспомнив, какой переполох случился среди людей причастных, когда неделю назад от "Странников" пришла очередная шифровка, в которой сообщалось о совещании высшего командного состава немцев, состоявшемся четвёртого августа и упоминании, что на этом сборище присутствовал сам Гитлер! Дело дошло даже до заседания Комитета Обороны. Один из высокопоставленных генералов в сердцах высказался в том духе, что, мол, если б знали раньше, то во время совещания он бы Минск в щебёнку раскатал бомбардировщиками. На что сам Сталин спокойно поинтересовался: "А что же вы Берлин не раскатаете? Насколько я знаю, Гитлер там намного чаще бывает, чем в столице Советской Белоруссии". Генерал спал с лица и принялся мямлить что-то в своё оправдание.

–  И ещё… Я поручил нашим сотрудникам проверить некоторые из сведений, полученных от "Странников", так сказать втёмную. У гражданских специалистов, дипломатов…

–  Так, так, - увлечённо побарабанил пальцами по столу Берия.
– И что же они сказали?

–  Один из сотрудников НКПС, в тридцать девятом он работал в Белоруссии, в том числе и на освобождённых территориях, проанализировал данные по транспортным перевозкам.

–  И, каково мнение специалиста?

–  Для диверсий наши герои выбрали очень удачные объекты. Они определили узкие и, в тоже время, уязвимые места транспортной сети и нанесли удар именно туда.

–  Продолжай Всеволод!

–  Один из нкидовцев, человек опытный, с отменной эрудицией, по просьбе нашего сотрудника ознакомился с некоторыми фрагментами текстов, написанных фигурантами, а также со свидетельствами, где описывается их речь.

–  И к какому выводу он пришёл?

–  Я зачитаю?
– и, в ответ на приглашающий жест Берии, Меркулов достал из папки несколько листов: - "… учитывая некоторые особенности предъявленных фрагментов, можно с уверенностью сказать, что составивший их владеет несколькими европейскими языками, в частности: английским и немецким. В тоже время, некоторые речевые обороты и общая структура предложений свидетельствуют о том, что русский язык является для писавшего этот текст родным, или же автор владеет им как родным."

–  Ну, это совершенно ничего не доказывает, Всеволод. Есть же РОВС, есть просто эмигранты, а они, в отличие от нас, выходцев из самых низов, с детства языкам обучались. Так что это не показатель, совсем не показатель.

–  Лаврентий Павлович, там в показаниях есть упоминание, что они советские песни поют.

–  То есть?
– не понял Берия.

–  Ну, не совсем поют, а напевают машинально, под нос себе, когда работой какой-нибудь увлечены.

–  И какие же песни поют эти загадочные незнакомцы из ниоткуда?
– усмехнулся Генеральный комиссар госбезопасности.

–  Один - "Марш Буденного", другой - "Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…"

–  А что, хорошие песни. Наши, советские… И вот что ещё, Всеволод… - Лаврентий Павлович на секунду остановился, как будто раздумывая, сказать сейчас или всё-таки потом… Потом он вздохнул и продолжил: - Есть мнение, что членов этой группы надо наградить. Я думаю, всем членам отряда - "Красную Звезду", а командиру - орден "Красного Знамени".

–  А на чьи имена наградные листы выписывать? Мы же не знаем достоверно фамилии у них или псевдонимы?