Взорвать прошлое
Шрифт:
Деревня Валерьяны, Минской области, 14 августа 1941 года 21:22
"Вряд ли мне удастся сегодня сомкнуть глаза!" - эта единственная мысль вертелась в голове Освальда, после подробного, но не совсем цензурного объяснения Небе, кто отвечает за все зондеркоманды в округе.
Хуже было то, что связаться с Марьиными Горками по телефону не получалось - все коммутаторы в Минске были перегружены звонками, а кто будет соединять с богом забытым городишком, затерявшимся в лесах Вайсрутении, когда оберсты и генералы жаждут поговорить с Берлином или Варшавой.
Радио тоже помогло мало - в такой дыре, как эти Горки и радиостанции не оказалось.
И сейчас Бойке нервно курил на крыльце, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации.
"Чёрт, два года, как бросил, и вот опять начал!
– подумал Освальд, с ненавистью отбрасывая окурок.
– А всё эти проклятые русские!"
Дверь открылась и на крыльцо вышел Трегер:
– Освальд, - нравы у Бойке в группе быле довольно демократичными, особенно если начальства рядом не наблюдалось, - ты не возражаешь, если я схожу кузена навещу. Отчёт я уже написал… Там, собственно говоря, и писать-то не о чем было.
– Какого кузена, Дитрих?
– не понял унтерштурмфюрер.
– Ну, у меня брат двоюродный, Вернер Трегер экспертом в полиции служит. Две недели назад он мне написал, что его отправляют служить сюда, в Вайсрутению, под начало генерала Небе. А этот самый Небе, в этом самом доме сейчас сидит. Значит и братец мой где-то тут. Он сын старшего брата моего отца, - пустился в генеалогические объяснения шарфюрер…
– Ты не найдёшь брата, Дитрих!
– зло и кобречённо сказал Бойке, внезапно вспомнив толстяка начальника команды экспертов.
– Русские его убили! Сегодня вечером!
Уже давно хлопнула за спиной его начальника дверь деревенского дома, а шарфюрер Дитрих Трегер так и стоял на крыльце и пытался понять, отчего жизнь так несправедлива.
– Вставай, поднимайся рабочий народ!
– совершенно немузыкально рявкнул кто-то у меня над ухом. Высунувшись из спальника (помню, что залез в него с головой, иначе от комаров спасения не было), я узрел нависшего надо мной Дока.
– Чего тебе, прислужник смерти?
– настроение было так себе, и отдохнувшим я себя не ощущал.
– Саня сказал, что насчёт днёвки он передумал, так что иди завтракать, а доспишь в дороге. Днём и я с Тотеном вести сможем.
– Ох ё… А где мы сейчас, не знаешь?
– В лесу, Тоха!
– Очень оригинальный ответ, - я зевнул.
– Без твоей подсказки я бы ни за что в жизни не догадался!
– Не, честно - мы в лесу на берегу довольно большой реки, но вот что это за река, я - ни малейшего понятия не имею. Но Люк уже ускакал на разведку, так что будем надеятся, пару скальпов к кофе принесёт.
– Фи, маестро. Кто же пьёт кофе со скальпами? Давно уже доказано, что настоящая замена профитролям - это свежеотрезанные уши!
Мы оба заржали - редко когда кто-нибудь посторонний мог дослушать нашу с Серёгой "пикировку гадостями" до четвёртого витка. Такой своеобразный медицинский понт - кто спокойнее воспримет всякие физиологические и анатомические подробности. Студенты и даже студентки медвузов этим козыряют, пугая своих "цивильных" друзей рассказами из серии "Как я был в анатомичке".
Тем не менее, подколки Дока своё дело сделали - я проснулся и относительно бодр. Потягиваясь и позёвывая, ориентируясь на запах дыма, дошёл до кухонного тента
Получив у Емельяна миску с пшённой кашей, заправленной копчёным салом и кусок хлеба и кружку горячего чая, я принялся за еду. Ел быстро, как привык за последние тридцать с небольшим дней. Принцип: "Сейчас не поешь - до следующей пятницы может голодать придётся" уже стал второй натурой. Впрочем, как и другой, не менее полезный: "Делать не фиг? Спи давай!".
– О, Тоха, - окликнул меня командир, выйдя из-за "опеля".
– Как настроение?
– Настроение бодрое, но спать хочется, если честно. А мы где, Саш?
– Ближе, чем мне бы хотелось. Деревня, что в четырёх километрах называется Мирославка. Люк только что на связь выходил.
– И что это значит?
– я сделал глоток кофе и вытащил из кармана пачку немецких сигарет.
– На, у меня ещё осталось, - и Саша протянул мне сигарету с фильтром.
– Считай что это премия за успешную ликвидацию Гиммлера.
"Ого, "Русский Стиль"!
– удивился я, прочитав надпись золотом.
– Запаслив Саша, ничего не скажешь… У меня курево из будущего недели две, как закончилось."
– Так что за деревня?
– я затянулся мягким "виргинским" дымом.
– Да дело тут не в деревне, а в том, что Березину мы хоть и форсировали, но далеко не уехали. За ночь всего тридцать километров на восток получилось. А нам ещё двести, по моим прикидкам, до фронта осталось.
Глава 17
"Из материалов Специальной комиссии.
… Таким образом установлено, что при нападении на колонну было использовано 27 зарядов мощностью от 100 граммов до 30 килограммов в тротиловом эквиваленте. 9 зарядов были установлены с заглублением в полотно дороги, для чего были отрыты минные колодцы глубиной до полутора метров. Основная масса зарядов (18) представляла из себя фугасы осколочного действия и были установлены на поверхности земли, а некоторые из них (4) даже на высоте около 1 метра. Инициирование производилось электрическим способом, для чего была проложена проводная сеть протяжённость свыше километра.
По оценке как экспертов полиции, так и сапёрных подразделений сухопутных войск обустройство подобной взрывной сети требует задействования специальных сапёрных подразделений на срок от одних суток и не может быть проведено скрытно. Что с высокой степенью вероятности указывает на то, что эта сеть была подготовлена заранее, ещё до отступления войск противника из данного района."
Деревня Валерьяны, Минской области, 15 августа 1941 года 12:22
"Поспать удалось, тут ты старина ошибался, - Бойке посмотрел в окно на здание сельской школы, в котором разместился временный штаб по поимке преступников.
– С утра во дворе развернули армейскую радиостанцию с дальностью уверенной передачи в четыреста километров, так что теперь проблем с дальней связью быть не должно. И не повторится то, что случилось вчера вечером".
Накинув китель на плечи, Освальд вышел на крыльцо покурить.