Чтение онлайн

Несмотря на серьезность того, как Майлз сообщил новость, и тот факт, что я скорбела по своему дорогому покойному мужу, я согнулась пополам от смеха. Но смех перерос в слезы, когда Майлз не засмеялся вместе со мной, и я поняла, что он говорит серьезно.

Смертельно серьезно.

Слезы сменились гневом. Гнев на глупость Кая. Гнев на тот факт, что он принял такое важное решение по наитию. Злость на него за то, что он вообще умер, черт возьми. Майлз беспомощно наблюдал, как я разгромила гостиничный номер, в котором мы отсиживались после того, как выбрались из Холлоуз-Бэй через несколько часов после смерти Кая.

После этого я несколько часов сидела в ошеломленном молчании, пока не пришла к выводу, что не имеет значения, суждено мне править Холлоуз-Бэй или нет.

Этого никогда не было.

Я была беглой танцовщицей на пилоне, пока не встретила Кая, я не была воспитана в той жизни, которая была у Кая и Майлза, и уж точно не мечтала править чертовым городом.

Это была безумная идея.

Когда я, наконец, снова обрела дар речи, я сказала Майлзу, что мне наплевать на то, что Кай оставил мне, и как только с этим придурковатым дуэтом разберутся, я передам бразды правления ему. Майлз сжал мое плечо и сказал, что мы поговорим об этом в другой раз.

С тех пор мы не обращали внимания на слона в комнате.

Майлз замахнулся на меня кулаком, но я быстро увернулась и ткнула его кулаком в живот. Он издал "уфф", но это было недостаточно сильно, чтобы нанести какой-либо урон.

В этом-то и заключалась проблема. Майлз мог научить меня наносить удары, он мог научить меня сдерживать взрослого мужчину, даже научить меня стрелять из пистолета и попадать в цель, но я не была бойцом. На самом деле, если только меня не загоняли в угол и не приходилось пробиваться с боем, я никогда по-настоящему не была склонная к насилию.

Когда мы приехали в дом, в котором жили последние шесть месяцев, Майлз настоял, чтобы я научилась защищаться. Я лелеяла эту идею исключительно на том основании, что никогда больше не хотела оказаться в положении слабака, когда дело касалось Макса или Хендрикса. Но сражаться с Майлзом у меня просто не хватило духу.

– Давай, Райли, ты можешь придумать что-нибудь получше, - прохрипел он.

С тех пор, как Майлз покинул Холлоуз-Бэй, он коротко подстригся, и его мышцы стали крупнее, чем раньше. Я предположила, что, проводя каждую свободную минуту, тренируя свой гнев в тренажерном зале, он добьется этого. К тому же отсутствие рядом женщин, которые могли бы выместить его разочарование, не помогало.

Это было не похоже на то, что Майлз мог ворваться в бар и подцепить женщину, он был в розыске. Твердо держать голову на плечах было важнее, чем Майлзу перекинуть ногу через плечо.

Я нанесла удар кулаком по подушке, но Майлз увернулся, и мой удар пришелся в разреженный воздух.

– Я уже говорил тебе раньше, ты должна наблюдать за своим противником и предугадывать, что он собирается сделать дальше, - проворчал он.

Меня охватило разочарование. Я, блядь, старалась изо всех сил, он просто не понимал, что я не боец, если только мне действительно не приходилось пробиваться из чего-то.

Разочарование переросло в гнев, когда я не отступила с пути его приближающегося удара. Это было несложно, к счастью, мягкие перчатки на его руках предотвратили какой-либо ущерб от удара по моему лицу, но этого было достаточно, чтобы почувствовать пульсацию в моей губе.

– Давай, Райли, приложи немного усилий!

– Отвали, Майлз, я и так стараюсь изо всех сил!
– крикнула я, задыхаясь.

– Ты недостаточно стараешься, - крикнул он в ответ и снова ударил меня по лицу другой рукой.

Противный засранец.

Моя кровь закипела от ярости, когда он ударил меня снова. На этот раз было больно.

– Что ты собираешься делать, если Макс, или Хендрикс, или кто-нибудь из "Оленей" похитит тебя на улице, а? Что ты собираешься делать тогда, плакать, как маленькая сучка, и надеяться, что кто-нибудь придет тебе на помощь?

Его слова задели за живое.

В конце концов, именно из-за этого умер Кай.

Если бы я не была такой чертовски слабой и не пошла прямо в ловушку Хендрикса, Каю никогда не пришлось бы спасать меня, он никогда бы не оказался на складе, куда Хендрикс мог выстрелить из своего пистолета.

Ослепляющая ярость просочилась сквозь мои кости. Внезапно там стоял не Майлз, а Хендрикс. На его лице была та самодовольная ухмылка, которая всегда была у него на лице, и он разглядывал меня так, словно я была его следующим блюдом.

Красивый сад, в котором мы находились, растаял вдали, и единственное, на чем я сосредоточилась, был мужчина, стоящий передо мной. Человек, который убил моего мужа.

Я бросилась на него, изо всех сил ударив кулаком в живот. На этот раз из него вышибло дух, и он отшатнулся, сбитый с толку. Увидев удобный случай, я ударила его кулаком в нос.

Кровь брызнула во все стороны, когда моя перчатка слетела, но я еще не закончила, слишком много ярости вибрировало во мне, отчаянно желая вырваться наружу. Теперь Хендрикс был ослеплен, ослеплен кровью и болью.

Я ударила его коленом в бедро, как учил меня Майлз, и он бесформенной кучей рухнул на пол. Но на его уродливом лице все еще была дерьмовая ухмылка, и меня охватило желание стереть ее.

Запрыгнув на него сверху, я оседлала его и снова и снова опускала руки в перчатках, нанося удары по его лицу. Он попытался прикрыть голову руками, но мои удары были безжалостны.

– Я, блядь, убью тебя!
– закричала я. Слезы выступили у меня на глазах, и рыдание вырвалось из меня, когда гнев превратился во что-то другое.

Душевная боль.

Единственный раз, когда я позволяла себе скучать по Каю, это когда оставалась ночью одна. Но прямо тогда лицо Кая всплыло в моем сознании, и среди всей ярости и яда, которые я вкладывала в каждый удар, мое сердце разбилось от того, как сильно я по нему скучала.

Мужчине подо мной удалось поднять руки, и в тот момент, когда я отвлеклась на боль от потери Кая, он схватил меня и перевернул на спину, прижимая к земле со всей силы.

– Райли, остынь. Это я, - сказал Майлз, кровь прилила к его лицу.

Дымка гнева рассеялась, когда Хендрикс исчез, и лицо Майлза снова появилось в фокусе. Моя грудь вздымалась от внезапного приступа напряжения, и потребовалась минута, чтобы все мое тело перестало трястись.

– Ты в порядке?
– спросил Майлз, когда я наконец успокоилась, его брови озабоченно сдвинулись, по лицу текла кровь.

– Да, - прохрипела я. Теперь адреналин схлынул, и у меня не осталось ничего, кроме боли в сердце. Майлз скатился с меня, упал на бок и лег на траву рядом со мной, наши груди тяжело вздымались.