Чтение онлайн

– Это вальс "На сопках Маньчжурии", вернее "Мокшанский полк на сопках Маньчжурии". Давно была война с одними из наших соседей, которые, кстати, кое в чём весьма похожи на неодов. В одном из боёв они окружили наш полк, несколько дней наши бились в окружении. Пока не вышли все патроны, а потом пошли в штыковую атаку и пробились к своим. Вот в память об этом написана музыка.

– И кто победил в той войне? Вы?

– Нет, соседи. Ещё и отжали по её итогам половину одного нашего острова.

– Но ведь тогда зачем вы вспоминаете о столь грустном событии? Мы, неоды, поскорей постарались бы забыть о таком позорном поражении.

– А мы - нет. С этими соседями моя страна воевала ещё четыре раза, каждый последующий раз нахлобучивая их всё больше, пока в четвёртый раз не раскатали их армию в тонкий блин. Добрячков, кстати, собирается в будущем наступлении использовать кое-какие наработки с тех времён.

– А соседи отдали половину острова?

– Куда им деваться? Вернули наше и в придачу кучу своих, я даже не помню сколько.

– И теперь готовятся воевать с вами?

– Нет. Теперь они боятся с нами воевать. Но зато каждый год устраивают "день северных территорий" и просят вернуть хотя бы пару самых ближних к ним островов.

– Я уже давно заметила, что вы, нолвейцы, не такие, как "техносы" из Вильима и совсем не похожи на наших рабов. А чем эти ваши соседи похожи на нас?

– Не обижайся, Лима, но они, как и вы "техносов", не считали нас равными себе.

– Но если они боятся воевать с вами, то значит они считают вас выше себя?

– Мы мирные люди, Лима, но наш бронепозд стоит на запасном пути!

......................................

26.05.18

– Так получается, что это не Илья первый придумал бронировать вагоны?

– В Вильме он был первым, ну а у нас такой технике в обед сто лет. И тут Петрович прикусил язык. Хоть он и старался не налегать на вина, но всё таки недооценил коварство местных напитков.

А ведь Лима уже должна быть пьяна в стельку, с учётом того, что весу в ней хорошо если килограммов 50, вместе с тяжёлыми ботинками и ремнём с массивной медной бляхой с выдавленным на ней гербом Вильма. И отродясь ту бляху не чистили. При чём тут бляха? Соберись, дурак, такой шанс как сегодня выпадет ещё не скоро, если вообще!

Тем временем с "импровизированным граммофоном" произошло что-то непредвиденное и, выдав вместо музыки что-то невразумительное, он замолчал. Что ни разу не смутило уже бывший изрядно навеселе народ, но не успел "ди-джей" опомниться, как дело взяли в свои руки присутствовавшие на празднике местные из обслуги поместья. Как будто бы из-под земли появились несколько мужиков и выдали какую-то мелодию из своих 'народных инструментов' чем напоминавших гавайские гитары, флейту и довольно громоздкий аппарат, владелец которого крутил рукоятку, вращавшую валик тёршийся о единственную струну извлекая из неё заунывные звуки. Которые, как ни странно, немедленно вызвали прилив энтузиазма у солдат, тут же нестройно заревевших какую-то песню. Многие офицеры тоже принялись подпевать, но напрягать слух в попытке разобрать слова Петрович не стал.

– Мдя! Прям идиллия и единение всех сословий в одном порыве. Только неоды против, Тронс быстро откланялся и исчез в наступившей темноте. Ну что же, не будем заставлять Лиму ждать.

– Пойдём прогуляемся, подышим свежим воздухом? Перед тем как заговорить, Петрович склонился к розовому ушку Лимы и легонько дунул на него. Рука на талии неодки явственно ощутила пробежавшую по её телу дрожь. Сработало!

– Пойдём! Лима никак не могла понять, что с ней происходит. Влияние алкоголя? Ещё недавно мысль прикоснуться к человеку была для неё просто унизительной, а сейчас она испытывала какое-то почти болезненное удовольствие прикасаясь к Петровичу и чувствуя его прикосновения. Но такой изысканной ласки от человека она просто не ожидала. Что же будет дальше?

Парочка поднялась со свих мест за столом, Петрович кому-то кивнул, кому-то отсалютовал "по нолвейски" , Лиме было уже всё равно.

Как только они оказались скрытыми от посторонних глаз в темноте среди деревьев сада, окружавшего усадьбы, она отбросив остатки стеснения и неодской гордости прижалась всем телом к человеку.

– А теперь на моём месте какой-нибудь молокосос должен был бы попытаться сунуть свои потные ручонки Лиме под гимнастёрку или попытаться проникнуть в штанишки! И, по ходу дела, она совсем не против! Но, как говорил вождь и учитель, мы пойдём другим путём! Петрович нежно погладил спинку Лиме, в том месте, где у кошек должен начинаться хвост и где кончался опоясывающий Лиму ремень. Нечто подобное он под настроение проделывал с обитавшей в боксах его автоколонны приблудной кошкой, которую иногда подкармливал. Правда кошку нужно было не нежно гладить, а почти царапать ногтями. Под гогот других водил животное задирало хвост и, припав на передние лапы, рычало от удовольствия.

– Петрович, не боишься, что она когда-нибудь тебя подкараулит ночью? Ржали мужики.

Но Лима ведь не кошка, а я не сопливый студент, значит надо нежно и ещё раз нежно поцеловать ей пальчики, пока она сама не влезла руками туда, куда пока ей не надо. Ой, какие мы страстные! Если бы не гимнастёрка, об неодку можно было бы обжечься! А теперь вперёд, на штурм! Петрович взял неодку за волосы, всё же здорово, что мы их покрасили, а не обкорнали "под мальчика" как в своё время Аю, и слегка потянул её голову назад, открывая шею. Неодка замерла. Ага! А теперь то шейку мы тебе и поцелуем, и ещё и ещё!

– Петрович, прекрати! Лима заговорила на родном языке.

Конечно, конечно, а как же иначе! Оставив шею Аи Петрович прикоснулся к мочке одного её уха губами одновременно поглаживая другое пальцами. А теперь попробуем, что скажет наше ушко, если пустить в дело язык? Ушко молчит? А если его нежно, главное не переборщить и не сделать больно, прикусить?

Неодка вздрогнула всем телом и резко отстранилась.

– Ого! А как хорошо, что я не валял дурака, слегка подзубрил здешние языки! Хотя, дурака работа любит, можно было бы обойтись амулетом понимания, да где ж его взять? Старый давно потерялся, а обзавестись новым Петрович не озаботился и без того свободно разговаривая и читая на языке Вильма и вполне понимая язык неодов, совместная работа с Тронсом не прошла даром. Тронс в своём стиле сдержано улыбался при попытках заговорить с ним на его родном языке, но вскоре скептическая улыбка сменилась одобрительной. Нам не тяжело, а Тронсу приятно. Так скоро и читать-писать магическими кракозябрами будем.

– Петрович, я больше не могу!

Тут бы наш сопливый студент несомненно бы растерялся, подумав, что девочке надоели наши телячьи нежности! Особенно когда девочка говорит что-то непонятное, но мы то всё понимаем, что Лима больше не может сдерживать себя, что ни разу не удивительно. И точно!

Лима обхватила голову земляника двумя руками притянула к себе и впилась в его губы.

– А вот теперь наступила очередь гимнастёрки! Но всё равно лезть под неё мы не будем, а только лишь аккуратненько погладим наши маленькие холмики. Ой, да об их вершинки них можно поцарапать ладонь, какая прелесть.

– Я умру, если сейчас мы не будем вместе!

От горячего шёпота неодки по всему телу землянина пробежали мурашки. Те же самые слова больше десятка лет назад он слышал от своей жены, которая осталась далеко-далеко, сердце бешено застучало.

– Петрович, а ведь ты меня понимаешь и без амулета! Лима улыбнулась. Маленькая ведьма прекрасно ощутила, что происходит, её ладошка как раз упиралась в грудь землянина.

Лима обвила шею человека и снова прикоснулась своими губами к его губам. На это раз поцелуй был гораздо нежнее, но от этого не менее страстным.