Чтение онлайн

И уже через час первый налет, девятка лапотников, попытавшихся нас штурмовать. Их встретил шквал огня, заставивший свернуть с боевого курса. Короче, пронесло, хоть они все равно нас бомбили, но получилось это у них не прицельно и обошлось нам без потерь и повреждений. Второй раз мы успели нырнуть в лес, он как раз попался нам по пути. Засекли мы немецкие штурмовики еще издали, они нас как раз догоняли, вот только лес уже был совсем рядом, так что, считай, в последний момент нырнули под кроны деревьев, и немцы остались с носом. В третий раз это оказалась четверка «мессеров», которые попытались зайти на нас снизу, но не получилось, повезло их заметить, и когда они вылетели на нас, то им навстречу рванули огненные струи пулеметного огня, и летевший первым поймал очередь в нос. Десяток тяжелых крупнокалиберных пуль разнесли ему двигатель, но судя по всему, попали и в пилота, так как истребитель неожиданно клюнул носом и врезался в землю где-то рядом. Вот так, с приключениями, мы и ехали, хорошо хоть, что ни очередного немецкого прорыва не случилось, ни диверсанты нас не обстреляли, хотя тут наверняка на нас играла наша охрана, так как она могла сначала мгновенно задавить массированным огнем любую диверсионную группу, а затем просто зачистить ее.

Наконец, Киев. Отпускать охрану я не стал от греха подальше, еще не хватало в самом городе найти приключения на свою задницу, а то, не дай бог, уже тут что случится, меня тогда начальство живьем съест без соли и лука.

Первыми к штабу фронта подъехали мотоциклы, следом – БА-20 и пара грузовиков, потом – БА-10 и немецкие бронетранспортеры, а уже за ними «хорьх» фон Рейхенау и уже затем – второй БА-10 и остальные грузовики с охраной. Видимо, Кирпонос увидел нас в окно или ему доложили, но то, что мы уже тут, он знал. Мы поддерживали радиосвязь со штабом и сообщили о въезде в город. Я ехал на переднем сиденье, рядом с водителем, а на заднем сидели оба пленных немецких генерала. Я перед поездкой спросил у них, как они хотят ехать, в легковой машине и не связанными или в грузовике на полу и связанными по рукам и ногам. Немцы оказались отнюдь не героями и спокойно просидели всю дорогу, выходили только, когда мы останавливались сбросить излишки организма в придорожные кусты [14] .

На крыльце штаба нас встречал сам Кирпонос с другими командирами, так что, как только генеральский автомобиль остановился у входа в штаб, я быстро выскочил из машины и доложился командующему:

– Товарищ генерал-полковник, захваченный в плен командующий немецкой шестой полевой армией генерал-фельдмаршал Вальтер фон Рейхенау доставлен. Вместе с ним доставлены и штабные бумаги, а также командир одной из его дивизий.

– Ну Прохоров! Ну сукин ты сын! Ну молодец! Такого языка захватить! Крути дырки, тебе еще и за прошлые твои подвиги награды полагаются.

– Товарищ генерал-полковник, у фон Рейхенау машина хорошая, думаю, вам она лучше подойдет, чем кому другому.

– Машина, говоришь… Ладно, давай этих гусей в штаб, а сам завтра с утра будь тут, будешь о своем рейде отчитываться, ты, кстати, знаешь, сколько немцы за твою голову денег предлагают?

– Слышал, только мало дают, что значат какие-то жалкие сто тысяч марок, я тоже хочу назначить награду за голову фон Рундштедта.

– И сколько?

– Один рубль, большего он не стоит.

Кирпонос, услышав это, расхохотался.

– Надо официально об этом объявить, думаю, унизить сильней фон Рундштедта не получится, всего лишь рубль за его голову.

– Надо бить врага всем, чем только можно, унижение – тоже оружие.

– Ладно, майор, свободен, не забудь, завтра к девяти утра быть в штабе как штык.

Немцев вывели наконец из машины и под конвоем уже сотрудников контрразведки повели в штаб, в кабинет Кирпоноса. Там же собралось все высшее руководство фронта и переводчик, после чего начался допрос фон Рейхенау. Я смотрел вслед удаляющимся немцам, сейчас их начнут потрошить, и не думаю, что если они заартачатся, то с ними будут мильдальничать. Я, кстати, уже коротко поговорил с фон Рейхенау. Тот поначалу попытался включить аристократа и барина, но быстро сдулся после нескольких ударов в живот и пары интересных зажимов, которые не оставляют следов, зато очень болезненны.

Скорее всего, и наши не будут в случае чего играть джентльменов, а выпишут фон Рейхенау для затравки знатных лещей. А если не поможет, то и более действенные средства. Пересев в трофейный бронетранспортер, я приказал охране двигаться в наше ППД, благо, что ехать было недалеко. Приехав, принялся инспектировать своих хомяков и прочий нестроевой люд, а то распустились тут без барина, понимаешь… Все оказалось в ажуре, придраться не к чему, нет, было бы, конечно, желание, так и к столбу докопаться можно – не там стоишь, не туда светишь, но это если тебе подчиненных замордовать хочется, а мне только порядок нужен – и он есть.

Весь остаток дня я провел на нервах, как там мои бойцы назад добираться будут, и ведь повода особого не было, ну что с ними может случиться уже на нашей территории и при движении ночью, когда немцы не летают над дорогами. Успокоился я уже только утром, когда в расположение стал въезжать мой полк. Не стал ждать, когда все въедут, и доклада тоже, так как время уже поджимало, нужно было ехать в штаб фронта на отчет о моих безобразиях в немецком тылу. Сев в свою «Ласточку» на заднее сиденье, а мне по должности персональный водитель положен, я скрепя сердце приказал ему ехать. Лучше бы я дождался, пока все мои орлы прибудут, и получил доклад, но, судя по всему, прибыли они без приключений и в полном составе, так что потом, после штаба все выясню, а пока еще надо новые ништяки легализовать, а то раскулачить бедного меня все хотят, нет чтобы сказать: что вам, товарищ майор, еще нужно, у-у, жабы пупырчатые.

Как мне и велел Кирпонос, в девять часов утра я уже был в его приемной, выбритый и отутюженный. На боевые выходы у меня была обычная красноармейская форма, только со знаками различия майора, хотя подобрал я ее для себя еще на том первом складе. Зачем дразнить гусей и становиться приоритетной целью для противника своей выделяющейся командирской формой, вот и переоделся в солдатскую. Но при походах к начальству все же носил официальную, а то уж очень нервно относились многие командные личности к нарушению формы одежды, как будто именно в этом был основной фактор наших неудач на фронте. Вот и сидел я сейчас в своих синих командирских штанах в приемной Кирпоноса, а самому невольно вспомнились кадры из отличного старого советского кинофильма про войну – «Офицеры», а именно про «красные революционные шаровары», которыми за успехи в учебе наградили главного героя фильма. Хотя я пришел за десять минут до назначенного срока, но пришлось мне просидеть в приемной, ожидая вызова к начальству, почти полчаса, пока наконец меня вызвали. В кабинете кроме самого Кирпоноса снова оказался и начальник штаба с членом Военного совета, видимо, тоже хотели послушать о моих похождениях в немецком тылу из первых уст.

– Ну здравствуй, майор, садись давай, в ногах правды нет, и рассказывай, как ты там у немцев в тылу воевал, что они специально ко мне лично переговорщика прислали, да и как ты фон Рейхенау захватил.

– Да что там рассказывать, товарищ генерал-полковник, воевал обычно, а фон Рейхенау даже не я захватывал, вернее не под моим личным руководством, это бойцы второго батальона расстарались. Да и, честно говоря, им просто повезло, случайно пересеклись с этим гусем, вот ребята и не растерялись, перебили охрану, а пассажиров легковой машины взяли живьем. Они даже не знали, кто там ехал, просто увидели дорогую легковую машину и генерала в ней, благо автомобиль кабриолет, а по летнему времени ехал открытым.

– Ты, майор, от темы не увиливай, давай, рассказывай, как ты у немцев в тылу воевал, ты, кстати, знаешь, что стал персональным врагом Германии и Гитлера?

– Значит, хорошо воюю, раз противник так оценил мои скромные успехи.

Делать нечего, пришлось мне подробно рассказывать Кирпоносу обо всех своих действиях в немецком тылу. Мне только было интересно, что за немецкий переговорщик приходил к Кирпоносу и почему из-за меня. Наконец, не выдержав, я, после того, как закончил рассказывать высокому начальству про свой рейд, спросил прямо:

– Товарищ генерал-полковник, а что за немецкий переговорщик к вам приходил и почему из-за меня?

– А из-за кого еще? Лично командующий немецкими войсками генерал-фельдмаршал фон Рундштедт прислал ко мне парламентера с предложением прекратить наносить удары по госпиталям и санитарным колоннам.

– Проняло, значит, уродов… Как самим наших раненых убивать, так это с удовольствием, а как ответ по полной программе получили, так не понравилось. И о чем вы договорились?

– Полное прекращение обстрелов и уничтожение госпиталей и санитарных колонн, а также недопущение убийства захваченных в плен раненых.