Чтение онлайн

Впрочем…

Я уставился на запертую дверь, чувствуя, как мной снова овладевает ярость. Плевать! Пусть Викентий делает то, что ему заблагорассудится, и жалуется куда угодно. Моя совесть чиста, я действовал по уставу, исходя из ситуации, складывающейся крайне непросто.

Теперь придётся объясняться с начальством, согласен, но я был уверен – мне найдётся что написать в служебном рапорте, без всяких прикрас.

А вот сможет ли медицинский персонал что-либо ответить мне? Смогут ли они объяснить, что произошло этой ночью? И если это не было бредом разыгравшегося воображения, то где-то в стенах клиники располагалась загадочная комната с белыми стенами, перепачканными пухом и мазутом…

Я решительно двинулся к двери и постучал.

– Доктор Висконский!

Прямо сейчас я чувствовал себя не пациентом, а несправедливо запертым в палате пленником. С меня было достаточно! Я хотел видеть баггейна, чтобы расставить все точки над «ё». Не знаю, что оборотень скажет в этот раз – что у меня галлюцинации ли, бред ли, последствия ли приёма психотропных лекарств, но я буду требовать, чтобы в кратчайший срок был подписан мой перевод в подведомственный госпиталь!

Буду требовать немедленной связи с начальством! А если нет, то пусть в больничной пижаме, хоть голяком, но меня выпустят из клиники, и я сам доберусь до Ночграда. Не станут же они удерживать лейтенанта жандармерии силой, пряча в больничных стенах?

«А если станут?»

Ну вот пусть только попробуют! Что-то подсказывало – следующая ночь будет полна новых и малоприятных сюрпризов. Мне же совсем не хотелось больше испытывать судьбу…

– Доктор Висконский! – Я продолжал настойчиво стучать в дверь.

Наверняка в коридоре стационара слышали мои крики. Трудно было не услышать, вот только никто не отвечал. Меня посетила сумасшедшая мысль выломать к ангелам дверь, но она открывалась на себя, простым пинком никак не вышибить.

Я было потянулся к ручке, но с удивлением обнаружил, что никакой ручки нет и в помине. Вот так – зайти зайдёшь, а выйти никак не получится. Ничего не оставалось, как в бессилии опустить лапы. Понятно, что дверь мне откроют только тогда, когда это посчитает нужным медперсонал больницы. Я неуклюже развернулся, озадаченно качая головой.

И наткнулся на забытую Викентием каталку, которую ещё и умудрился перевернуть на пол. Вдребезги разбились склянки с пробирками! Разлилась кровь, взятая у кого-то из пациентов для анализов, загремел медицинский инструмент.

Я стоял в растерянности и не понимал, что делать дальше. Всё шло наперекосяк, то есть совершенно не так, как я себе представлял ещё вчера…

На минуточку мне захотелось разгромить палату, доломать оборудование, но я сдержался. Не стоило переступать грань, которая бы отрезала последние пути назад. Пока меня тут держат, лечат, по идее, должны бы и кормить, так что потерпим. Я опустился на край койки, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, когда на двери щёлкнул замок.

Дверь медленно открылась, и на пороге появился злокозненный оборотень. Висконский скрестил лапы на груди и остановился у шкафа с зеркалом. Он смотрел на меня с укоризной. В этот момент я почувствовал себя провинившимся мальцом, которого пришёл отчитывать строгий папаша с ремнём.

– Поговорим откровенно, Деян? – спросил баггейн.

– Что происходит? – Доктор Висконский подвинул небольшой табурет к моей койке и присел, накуксившись. – Может, объяснишься, Деян?

Он обвёл взглядом палату, увидел перевёрнутую каталку, разбитые склянки, поблескивающие осколки и нахмурился. Уж не знаю, то ли представил, что здесь происходило, то ли, наоборот, решил даже не представлять…

Но по выражению его физиономии было понятно: врач явно остался недоволен увиденным. Впрочем, представить можно было всё что угодно, если вспомнить, с каким ожесточением я лупил в дверь палаты под пятым номером. Добавим сюда грохот, с которым перевернулась каталка упыря, и гарантированные жалобы медбрата на приставленную к горлу иглу – то вообще мрак! Я поёжился, обхватил себя лапами и немного наклонился вперёд.

– Что происходит? – переспросил я. – Точно такой же вопрос я хочу задать и тебе, доктор-баггейн!

Я смотрел на него в упор, но Висконский не отвёл взгляда. Он смотрел на меня с некоторым возмущением и нескрываемым непониманием. Что же, хотя бы в чём-то мы были равны. Как и баггейн, я тоже был возмущён до предела, куда уж больше…

– Быть может, соизволите объясниться, пациент Видич? – продолжил Висконский. – Хотелось бы узнать, с чем вообще связано ваше поведение? Сотрудники нашей клиники дали вам какой-то повод? Я не знаю лучших профессионалов, чем наши санитары, а вы их…

Я не мог больше слушать весь этот бред и перебил оборотня:

– Повод? Вы все здесь считаете, что у меня нет повода?! Всю ночь надо мной издевались в комнате с белыми стенами, а теперь вы делаете вид, что ничего не произошло? – отчеканил я. – Наутро я просыпаюсь, и на мне нет ни единого следа от этих ужасных пыток! Как не было следа после того, как в меня выпалили в упор из автомата и…

Я запнулся, потому что баггейн расплылся в улыбке, покачал головой и принялся водить пальцем из стороны в сторону. Это показалось мне совершенно неуместным.

– Так вот, вы не дали мне договорить, Деян. Слушайте. – Улыбка в один миг исчезла с его морды. Врач резко стал серьёзным.

Если честно, настолько серьёзным, как сейчас, я оборотня ещё не видел. Баггейн сложил лапы, переплёл пальцы и, закинув ногу на ногу, обхватил своё колено.

– Кажется, я объяснял вам причину этих явлений!

– Хотите сказать, что это галлюцинации?

– Ничего не хочу сказать, я лишь констатирую факты, – отрезал доктор.

– Бред… – Я мотнул головой, не желая воспринимать эти слова.

– Можете называть это бредом, но именно поэтому вы находитесь под нашим пристальным наблюдением, – устало заявил Висконский.

Я заткнулся, поэтому он продолжил:

– Будучи профессиональными медиками, мы старались минимизировать последствия и делали всё, чтобы вы проходили реабилитацию в комфортных условиях, с минимальными рисками для собственного здоровья. Но, увы, даже с теми высокими медицинскими технологиями, которыми располагает наша клиника, любая терапия обладает рядом побочных действий. Реабилитация не всегда проходит беспроблемно. Сейчас я могу это признать. Те лечебные средства, которые вы принимали, имеют свою побочку, и сегодня они проявились, воздействуя на подсознание…

– Хочешь сказать, у меня едет крыша? Так? – Я перебил Висконского, теряя последние капли самообладания.

– Хочу сказать, что это нормально при тех исходных, которые мы имеем, – равнодушно пожал плечами лопоухий оборотень. – Не стоит этого бояться. Да, это стоит иметь в виду, но не более того. Всё под контролем, и в скором времени побочные явления нивелируются.

Значит, точно галлюцинации. Всё снова сводилось к неким загадочным побочным эффектам от проводимой в клинике терапии. Я тупо уставился в пол.