Чтение онлайн

– Викентий, вне палаты номер пять, – прорычал врач.

Я не сразу понял, что, обращаясь к упырю, Висконский называл меня не по фамилии – Видич и даже не по имени – Деян, как до этого он делал всегда. Баггейн назвал меня по номеру палаты, в которой я лежал. Уж не знаю, было ли так принято в клинике Лисича, требовал ли того внутренний регламент, но как-то стало не по себе.

Висконский перехватил документы, подскочил к двери палаты реанимации и приложил к специальному отсеку появившуюся из ниоткуда карту-пропуск. Для себя я отметил, что просто так в эту палату было не попасть. Любопытно, однако!

Я вроде бы не припоминал, чтобы моя палата закрывалась на ключ. Но, наверное, реанимация на то и была реанимацией, как им без запоров. Вдруг с операционного стола кто-нибудь по-быстрому сбежит? А что, и не такие ситуации бывали…

– Доктор Висконский… – Я не договорил, потому что дверь палаты реанимации, в которую шмыгнул баггейн, мгновенно захлопнулась за его спиной.

– Не вздумайте никуда уходить! – донеслось до меня уже на излёте.

Толком рассмотреть, что происходило за дверью, не удалось. Подвела заторможенность реакции, Висконский настолько быстро захлопнул дверь перед моим пятаком, что я почувствовал, как обдало ветерком шерсть. Но то, что я успел увидеть, вогнало меня в ступор.

Посередине палаты стояла койка, именно она с грохотом завалилась вверх тормашками. Пристёгнутый к ней ремнями чёрт уткнулся лбом в пол, на котором застыли разводы мутно-зелёного цвета.

Вокруг койки валялись какие-то перья, будто чёрт выпотрошил наизнанку подушку. Вот только эти перья были гораздо более крупные, такие я видел впервые. Уму непостижимо, что там произошло и что вообще это могло значить, но видел я всё это собственными глазами. Уж сколько успел и как запомнил.

Я так и остался стоять у захлопнувшейся двери. Ну и дела…

Возможно, не стоило совать пятак не в своё дело, как учила меня чертовка-мама. Но то, что я видел, отнюдь не было похоже на добровольный «очистительный» курс. Не спорю, я ничего не понимал в новых научных методах откачки из организма святой воды, но где-то в подсознании крепла уверенность, что доктор Висконский вешал мне лапшу на уши, прикрываясь какими-то сертификатами и медицинскими нормами.

Стоило баггейну скрыться в палате реанимации, как лампочка над дверным проёмом коридора неистово замигала. Это могло значить только одно – дверь открыли, и открыли её с другой стороны. Я услышал, как щёлкнул кодовый замок, а потом той же дверью меня отбросило в самый угол. Я даже не успел увернуться и больно стукнулся о стену затылком и локтем. Обидно, однако…

В стационар влетел взмыленный медбрат-упырь. Не оставалось ни малейших сомнений, что Викентий пришёл за мной, но я-то стоял за дверью. Медбрат выглядел взволнованным, он огляделся и проговорил, вернее, даже пролаял в нагрудный микрофон:

– Пятого здесь нет.

На секунду упырь завис, причём в прямом смысле этого слова – он застыл и уставился в другой конец коридора. Выглядело это так, будто кто-то выключил розетку, питавшую медбрата из сети. Оказалось, что он дожидается ответного распоряжения по динамику, вставленному в ухо. Услышав приказ, Викентий бросился к моей палате.

Всё происходило настолько стремительно, что я толком не успел ничего понять. Викентий вел себя крайне странно, чего уж говорить. После того как медбрат-упырь хорошенько приложился по мне дверью, сразу закружилась голова. Отпечаток оставляла лошадиная доза лекарств, пропущенных через организм за последние дни…

Я проводил скрывшегося за поворотом упыря холодным взглядом. Может, даже к лучшему, что мы разминулись? Не хотелось поднимать на ровном месте скандал, но прямо сейчас я, возможно, и не сдержался бы. Высказал бы ему всё, что думаю о таком бестактном поведении всего персонала клиники. Я потёр ушибленный локоть.

А ещё у меня не было желания возвращаться в палату прямо сейчас. Почему бы не продолжить экскурсию без доктора Висконского и, например, не найти кабинет этого самого главного доктора Лисича, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз? После всего увиденного я только лишь окреп во мнении, что отсюда следовало валить, пока ещё с «Хмурых Болотцев» в столицу ходили поезда.

В загадочной палате реанимации снова что-то грохнуло. На этот раз звук был такой, будто взорвалась хлопушка. Можно было предположить, что Висконский собственноручно установил койку с привязанным пациентом на место. Ну а что? У врача-баггейна, лишь прикидывающегося чёртом, на это вполне могло хватить сил. Несмотря на всю свою трусость, эта лопоухая раса обладала недюжинной мощью и ловкостью.

Сразу после этого повисла тишина.

Я даже прижался щекой к двери, надеясь услышать голос Висконского, но изнутри не доносилось ни звука. Мелькнула мысль, что я чувствую себя не в своей тарелке и до сих пор не определился, как воспринимать окружающую действительность.

Сбивало с толку, что в коридоре стационара не было ни души, а из-за массивных дверей палат ничего не было слышно. Несколько странно для клиники, в которой якобы лечилось столько нечистых.

«Где же пациенты, куда подевался весь персонал?» – подумал я.

Возможно, после обхода палат доктором Висконским был объявлен тихий час, либо все пациенты на данный момент проходили плановые процедуры. Ответив подобным образом себе на свой же вопрос, я повернулся к странной двери с необычной лампочкой, в данный момент пульсирующей зелёным.

Дверь за Викентием снова закрылась, нетрудно было догадаться, что на ручку вновь подали напряжение. Чисто профессиональное любопытство заставило меня вновь присмотреться к электронному табло, блокирующему двери. Я легко прокрутил в голове код, позволивший доктору открыть замок.

Не спорю, Висконский велел дождаться его у палаты реанимации, но я всё же подошёл к двери, выводящей из стационара. Это был мой шанс увидеться с главным и запросить у него либо немедленную выписку, либо немедленный перевод. Копыто застыло у линии, которую стоило только переступить, как раздавался сигнал, а заветная лампа загоралась красным.

Решено! Я ввёл код, скользя когтями по матовому экрану. Дверь бесшумно открылась. Напоследок обернулся, посмотрел на реанимационную палату и, твёрдо решив отправиться на поиски кабинета главного врача, переступил через порог. Рубикон перейдён, мосты сожжены!

Там меня встретила камера видеонаблюдения, висевшая над моей головой. Объектив просматривал проход, поэтому незамеченным мимо горевшего красным глазка было не пройти. Тем лучше, пусть этот доктор Лисич, назвавший клинику в свою честь, сразу знает, что у меня к нему есть разговор.

С этими мыслями я двинулся вдоль по коридору, с любопытством оглядываясь по сторонам. Камера слегка попискивала, но тревожной сирены не было. Очень скоро коридор вывел в большую просторную комнату. И да, посмотреть тут было на что.