Чтение онлайн

У ребят день тоже прошел не без приключений. Сначала они засыпали в машинку обычный порошок и боролись с пеной, которая залила полквартиры, а затем выбросили с балкона окурок и подожгли, таким образом, стоящий под балконом мусорный бак. Но больше всего меня пугает Тимур. Он оказался не таким расчудесным парнем, каким казался в начале. Пару раз за ночь он вскакивает, садится на кровати, обхватывает голову руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, приговаривает:

– У меня тараканы в голове! У меня в голове тараканы…

И так минут десять. Так как я не видела, что он что-то употребляет, могу сделать один единственный вывод: парень – псих. Ну и угораздило же меня…

Чем ближе повторный тест на ныряние, тем меньше моя смелость. Я скорее утону, чем сдамся. Ночью замерзла ужасно. Нам не выдали никаких одеял. Температура на улице опустилась до двенадцати градусов, а в квартире почти до восемнадцати. Все надели на себя все, что было. Тимур спал на ковре под грудой полотенец. У меня больше всего замерзли ноги. Я не взяла с собой ни единой пары носков. Наш киевский менеджер уверял, что здесь почти африканская жара, потому никто не брал теплой одежды. Когда едешь на все лето, то чемодан и так забит всякой всячиной. Пошла знакомиться в соседние апартаменты с болгарином, который тоже провалил тест, Яном. Но познакомилась с его другом, Роменом. Хороший парень и хороший друг. Говорит, что если Ян вылетит, то он уйдет вместе с ним. Он тоже поехал в основном потренировать язык, а раз так, то мы договорились с ним быть взаимно полезными и разговаривать о чем только можно. Так мы проболтали до глубокой ночи. Затем Ромен провел меня домой, и мы еще с час разговаривали с ним на ступеньках. Расставаться мы не спешили, ему не спалось из-за переживаний за друга, а мне из-за тараканов Тимура. А еще он сказал мне хорошие слова о том, что не нужно подгонять время, думая о возвращении домой. Там, где действительно ждут, мы будем точно в срок.

С утра у нас снова был тренинг, мы учились оказанию первой помощи и реанимации. Хотя бы здесь я не провалилась, а даже получила сертификат. Мы с Роменом и Яном держимся вместе. После тренинга остались нырять. Ромен плавает как рыба. Вначале он заставлял нас с Яном просто задерживать дыхание и опускать голову под воду с каждым разом все глубже и глубже. Затем уговорил нырнуть вместе с ним, держа его за руку. И у меня получилось! Потом предложил попробовать повторить все без его помощи. Яну не удалось. Мало того, он раскричался и ушел. Ромен хотел пойти за ним, но тот попросил оставить его самого, потому Ромен остался со мной. И вот настала моя очередь нырнуть. Я подошла к краю бассейна, дрожа от холода как осиновый лист, и нырнула. У меня получилось! Я достала до дна. Но, как только моя рука коснулась шершавой поверхности бассейна, я почувствовала, как правую ногу пронзила боль, судорога скрутила мои мышцы. Я запаниковала, глотнула воды и начала тонуть. Вместо того, чтобы всплывать, я барахталась на дне, извиваясь словно червь на рыболовном крючке, как вдруг почувствовала, как кто-то схватил меня за ногу, резко направил мой носок вперед, а затем вытолкнул наверх. Боль начала отступать, но страх все еще путал мысли. Рука Ромена обхватила мой живот, он вытащил меня из бассейна. Выкатившись из воды на пластиковый бортик, мы стояли на коленях и кашляли. Во рту стоял противный привкус хлорки. Откашлявшись, я просто сказала: спасибо. На что он мне ответил, что настоящий спасатель при бассейне должен попробовать его воды. На что я возразила, что спасатель – это он, а я скорее жертва.

Этот вечер мы снова провели вместе, но уже без Яна. Он утратил веру в свои силы и не хотел никого видеть. И я его понимала. Я тоже утратила веру: случай с судорогой поселил во мне лишь страх холодной воды, который останется со мной уже навсегда, а окружающие будут принимать за блажь и изнеженность. И эту мышцу на правой ноге я тоже буду чувствовать даже спустя десять лет. Время от времени ее сводит даже без воды.

Мы снова разговаривали о самых разных вещах. Рядом с ним мне было спокойно и безопасно. Сегодня он был моим героем, но вообще не упоминал об этом, что как раз подтверждает его благородство и простоту. А еще он успокоил меня, сказав, что то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Это станет моим девизом на все лето. Но одиннадцатого июня, даже чуть не утонув, я еще об этом не знала.

Вчера мы решили с Роменом подстраховаться и пошли в местную социальную библиотеку. Он узнал, что здесь есть такая. В ней можно получить на полчаса бесплатный доступ в интернет. Мы решили искать другую работу на случай, если с бассейном все же не сложится. Когда мы добрались, девушка с покрытой головой и выкрашенными хной пальцами провела нас к компьютеру. Ян с нами не пошел. Ромен сказал, что мы справимся сами. Но когда мы добрались до компьютера, в моей голове была лишь одна мысль: на моей почте уже должна быть уйма писем от Алексея. Я бы все отдала, чтобы прочитать хотя бы одно из них. Я спросила Ромена, можно ли истратить пять минут нашего времени на себя? Он кивнул:

– Тебе это действительно надо, чтобы обрести силы бороться дальше.

– Ромен, да ты философ, – улыбнулась я.

Компьютер был допотопным, модем визжал, а почта грузилась целую вечность. То, что нас не убивает, делает нас сильнее: на почте были письма, но от Алексея ни одного. Что это может значить? «Я отпускаю тебя, делай, что хочешь» или «это были замечательные пару недель, но их мало, чтобы держать какие-либо обещания»? Чтобы это не означало, я поняла, что теперь я свободна.

Я закрыла почту, мы с Роменом зашли на сайт поиска вакансий. Он посмотрел мне в глаза и спросил:

– Что-то не так?

Я улыбнулась и ответила:

– Как раз наоборот, все стало понятно.

Мы нашли пару вакансий, правда не в Вашингтоне, а в Мериленде. Но здесь была проблема в том, что билет до Мериленда стоит в три раза больше той суммы денег, что у меня осталась. Но когда мне вернут залог за квартиру, можно будет ехать. Мы быстро выписали основные данные и контакты, пока не истекло наше время в интернете.

Когда мы вернулись обратно, оказалось, что к ним в квартиру заселили трех турецких парней, а им сказали собирать вещи: вечером они с Яном переезжают в новые апартаменты. Милана нашла им место на двоих, где Ян сможет сидеть на ресепшн и умение плавать ему не потребуется. Ромен говорит, что она пожалела Яна потому, что они земляки. Я загрустила: только нашла друга и опору, а его увозят.

Мы молча сидели на ступеньках. Я сказала Ромену, что благодарна ему за то, что он научил меня нырять. Он отмахнулся, что это чепуха. Я возразила и с сожалением отметила, что тоже бы научила его чему-нибудь, будь у нас немного больше времени. И тут Ромен спросил, умею ли я курить. Я ответила, что приходилось пару раз, хотя вообще не курю. Тогда он попросил меня сходить с ним в магазин за сигаретами и научить его курить. Я попыталась выразить сомнение относительно полезности этого умения, но он настоял на своем. И вот мы в магазине покупаем сигареты, они оказались жутко дорогими здесь. Почти пять долларов за пачку. Если покупать блоком, то выгоднее и Ромен купил целый блок. Ему показалось это забавным. А мне нет, зачем покупать столько сигарет, если даже не знаешь, понравится ли тебе курить? Из магазина мы пошли к ним домой, но когда открыли дверь, то увидели, что турки расстелили маленькие коврики и молятся Аллаху. Это зрелище навело нас на мысль о неуместности табачного дыма в домашней мини-мечети, и мы пошли курить на балкон моей квартиры.

– Знаешь что, Ромен, – сказала я, выпуская облачко дыма, – ты говоришь, что то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Так вот это точно не о сигаретах, – и мы засмеялись.

Это было забавно, мы просидели так до самого вечера, затем пошли к ним собирать вещи. Ребят забрали ровно в семь вечера. После этого я долго сидела на ступеньках. Было непривычно сидеть на них одной. Когда я вернулась домой, то обнаружила, что Ромен забыл все свои сигареты у меня. Целый блок. Так я начала курить.

Сегодня с утра ходила в ближайший бассейн потренироваться. Мой купальник спасателя работает как пропуск в бассейн. Местный спасатель, девочка из Литвы, пропустила меня и даже дала пару советов. Я набралась сил и готова к повторному тесту. Не знаю, удастся ли мне оторвать от дна кирпич, но я до него точно должна донырнуть и хотя бы показать Милане свой прогресс. Но показать ничего не удалось.

В обед заехала Милана и сказала, что набрано слишком много людей, потому вторая попытка отменяется. Мы – лишние, для нас работы нет. Когда я попыталась возмутиться, что платила в Киеве за программу с гарантированным местом работы, она пожала плечами и сказала разбираться со своей фирмой. Я позвонила менеджеру в Киев. Итогом всего было то, что его уволили, чтобы не мутил воду. А мне сказали обратиться к спонсорам программы в Нью-Йорк. В Нью-Йорк! Билет до которого стоит еще дороже, чем до Мэриленда. Тогда я попросила Милану отдать мне мой залог за квартиру, на что мне ответили, что деньги были внесены на счет и их возвратят уже по окончанию сезона. Не помогли мне и вопросы, почему я должна вносить залог за квартиру, в которой не буду жить? Мне просто ответили, что у меня день до освобождения апартаментов. Денежный залог мне вышлют в Киев по окончанию сезона (жду по сей день). Если начну препираться, то она вызовет иммиграционную службу. Вот так. То есть завтра я окажусь на улице.

Вечером я пошла в гости к своим девчонкам, у которых уже был первый рабочий день в бассейне. Они пригласили в гости своего супервайзера. Это вроде куратора. И угощали его той самой украинской водкой, что мы купили. Джон был небольшого роста, широкоплечий, с орлиным носом и постоянно улыбался на американский манер. Если бы он не сказал, что тоже болгарин как Милана, я бы приняла его за представителя кавказских народов, такой уж у него был типаж. Девчонки расстроились, что я так влипла, и расспрашивали Джона, где еще можно было бы меня устроить. Он обещал подумать. Хватаюсь за любую соломинку, а вдруг?