Чтение онлайн

– Дункан, возможно, преследовавший нас дракон также принес на себе одного-двух гоблинов. Ростом они невелики, жилисты, и, несомненно, вполне способны спрятаться от всех хотя бы на день или два. По-моему, это многое объясняет.

– В самом деле, – нехотя согласился Сентур. – А если так, нам следует удвоить бдительность. Гоблины не знают иных забав, кроме проказ да взрывов, и потому наверняка нанесут удар снова.

Продолжая рассказ, Ронин поведал всем, как бежал под сомнительную защиту стен сторожевой башни, однако башня рухнула прямо на него. Тут он, наверняка зная, что дальнейшее Сентур сочтет в самом лучшем случае сомнительным, ненадолго запнулся.

– А после… после, милорд, кто-то меня подхватил. Не знаю, кто это был, однако он поднял меня, точно куклу, и вытащил из развалин. К несчастью, стиснули меня так крепко, что не вздохнуть, а дальше открыл я глаза и…

Волшебник перевел взгляд на Верису.

– Открыл я глаза, и увидел ее лицо.

Дункан молчал, ожидая продолжения, но когда сделалось ясно, что ожидания его бесплодны, с силой хлопнул ладонью по латному наколеннику и заорал:

– И это все?! И это все, что тебе известно?!

– Да. Это все.

– Во имя духа Алонсия Фаола! – зарычал паладин, взывая к имени архиепископа, наследие коего, переданное через ученика, Утера Светоносного, некогда привело к созданию священного ордена. – Ты же не рассказал нам ничего, ничего стоящего! Если я хоть на минуту поверил, будто…

Тут Вериса шевельнулась, и Сентур осекся.

– Однако слово я дал, ручательство за тебя принял, и решению останусь верен, – продолжал он, явно утратив к волшебнику всякий интерес и поднимаясь на ноги. – А еще я сию минуту, на этом самом месте, решил вот что. Мы уже на пути к Хасику. Не вижу причин, препятствующих как можно более скорому отправлению дальше, с тем, чтобы доставить тебя к кораблю. Пусть там с тобой разбираются, как сочтут нужным! С лагеря снимемся через час. Готовься, волшебник!

С этими словами лорд Дункан Сентур развернулся и твердым шагом двинулся прочь. Его верные рыцари немедля последовали за ним, оставив Ронина одного, если не считать следопытки. Подойдя ближе, эльфийка уселась напротив и взглянула ему в глаза.

– Как себя чувствуешь? Верхом ехать сможешь?

– Устал, пара ушибов, а в остальном я цел, эльф, – ответил Ронин, но тут же понял, что ответ прозвучал резче, чем следовало. – Прости. Да, верхом я ехать смогу. Все, что угодно, лишь бы вовремя добраться до порта.

Вериса вновь поднялась.

– Я приготовлю лошадей. Дункан взял с собой запасного коня, как раз на случай, если сумеем тебя отыскать. Я прослежу, чтоб он ждал тебя наготове к тому времени, как отправимся в путь.

Эльфийка двинулась прочь, и в сердце донельзя утомленного чародея шевельнулось незнакомое чувство.

– Спасибо тебе, Вериса Ветрокрылая.

– Забота о лошадях входит в обязанности проводника, – отвечала эльфийка, оглянувшись назад.

– Я – о заступничестве во время допроса, едва не обернувшегося пытками.

– И это входит в мои обязанности тоже. Я ведь дала старшим клятву доставить тебя до места назначения целым и невредимым, – пояснила она, однако, несмотря на эти слова, ее губы дрогнули, на миг сложившись в улыбку. – А ты, мастер Ронин, лучше готовься к дороге. Легким галопом дело не обойдется: слишком уж много упущено времени.

С этим Вериса оставила его одного, и Ронин, глядя в угасающий костер, задумался о случившемся. Эльфийка даже не подозревала, сколь близки ее простые суждения к истине. Да, до Хасика придется мчаться во весь опор, но вовсе не только из-за упущенного времени.

Дело в том, что всей правды чародей не сказал никому, даже эльфийке. Верно, обо всем происшедшем Ронин рассказал без утайки – при себе оставил лишь кое-какие умозаключения. Перед паладинами он никакой вины за собою не чувствовал, но вот забота Верисы о путешествии и о его безопасности пробудила в нем немалый стыд.

Кто заложил под стену мину, Ронин не знал. Весьма вероятно, гоблины, но на это ему было плевать. Тревожило его другое, о чем он обмолвился лишь мимоходом, и то не вполне откровенно. Рассказывая, как кто-то вытащил его из рушащейся башни, он умолчал об ощущении, будто был стиснут огромной рукой. Скорее всего, в этом ему не поверили бы, а тот же Сентур вполне мог бы счесть это доказательством сношений Ронина с демонами.

Да, Ронина вправду выручила из беды огромная рука, но вовсе не человеческая. Недолгого мига прежде, чем он лишился чувств, оказалось довольно, чтоб разглядеть и чешуйчатую шкуру, и кривые острые когти, намного превосходившие длиной его тело.

От верной гибели волшебника спас дракон… но для чего? Этого Ронин не мог себе даже представить.

– Ну, так где же он? Нет у меня времени разгуливать попусту среди всей этой гнилой роскоши!

В который уж раз – в тысячный, не меньше – король Теренас мысленно сосчитал до десяти и лишь после этого ответил на очередной возмущенный вопль Генна Седогрива:

– Лорд Престор вскоре прибудет, Генн. Ты же знаешь: именно он и хочет собрать всех нас на эти переговоры.

– Мне ни о чем подобном не известно, – пророкотал огромного роста, необъятной ширины человек в черных с серым доспехах.

Королю Генн Седогрив больше всего напоминал медведя, кое-как выучившегося носить одежду. Казалось, латы на нем вот-вот, не выдержав, лопнут – и, осуши правитель Гилнеаса еще кувшин доброго эля, либо отправь в брюхо еще одну из сдобных булочек по-лордеронски, испеченных кондитерами Теренаса, этого было бы не миновать.

Несмотря на медвежий облик и надменную прямолинейность речи, недооценивать воина с юга Теренас отнюдь не спешил. Хитроумие политических махинаций Седогрива давно стало легендой, а уж эта, последняя… Изяществом, с коим Седогрив ухитрился обеспечить Гилнеасу решающий голос в вопросе, на первый взгляд вовсе никак не касавшемся его отдаленного королевства, Теренас не уставал восторгаться по сию пору.

– Отчего бы тебе заодно не приказать ветру прекратить вой? – куда более светским тоном откликнулись с другой стороны зала. – Скорее ветер тебя послушается, чем это создание хоть на минуту замолчит!

Встретиться все они договорились в тронном зале – там, где в былые времена заключались и подписывались важнейшие соглашения во всем Лордероне. Украшенный богатейшей историей и древним, но величавым убранством, зал этот сообщал ореол небывалой важности любым дискуссиям, какие бы здесь ни велись… а Альтеракский вопрос в дальнейшей жизни Альянса, несомненно, значил очень и очень многое.

– Если тебе, лорд-адмирал, мой голос не по душе, – прорычал в ответ Седогрив, – добрая сталь в любой момент позаботится, чтоб ты ни его, ни чего-либо еще в жизни больше не слышал!