Чтение онлайн

Среди бойцов повисла тишина. Но длилась она недолго. Первым высказывался Чычахов:

— Командир, — он сразу поставил приоритет в пользу Ильи, — я человек здесь новый. И специфика моей работы подразумевает дистанцию в разрыве от группы. — Он указал на свою винтовку, тем самым подтвердив выводы Ильи. — К тому же мне ни разу не доводилось командовать подразделением. Вижу, бойцы тебя знают и уважают. Принимай группу!

Илья кивнул. Затем он по очереди посмотрел в глаза оставшимся бойцам. Кого они выберут, кто теперь поведет их в бой?

Поднялся Кондратов:

— Командир, — Петр Ефимович потер уставшие глаза. Свет керосиновой лампы был все-таки тусклым, а над картой они просидели около часа. — Я голосую за тебя. Потому, что еще в тот раз, первый, когда мы были на Плеханова, там я увидел как ты в первую очередь беспокоишься за бойцов. Для меня это главное.

Сказав свои слова, Петр Ефимович сел на стул. Ранение его тяготило. От взгляда Ильи не ускользнули легкая улыбка и одобрительный кивок Чычахова. Также Илья увидел, как закивали остальные бойцы. В принципе, Илья знал, что выберут именно его, но ему хотелось, чтобы каждый из собравшихся здесь людей сам принял решение и высказался. Это было справедливо.

— Ну что же, — Илья кивнул каждому, — выбор сделан. Товарищи бойцы! — Илья стал смирно перед его товарищами. — Согласно единогласному решению, я принимаю командование группой. Нам предстоит очень опасное и, я бы даже сказал, авантюрное мероприятие. Нам неизвестно, что это за враг, нам неизвестно, какая численность этого врага, нам неизвестно, помогут ли наши действия Красной армии и людям, выжившим в этом городе…

Илья вздохнул, вспоминая тела людей на улицах этого города. Мертвые, истерзанные, брошенные, как скот, как мусор. Ему стало гадко. Гадко от злости на этих тварей, которые посмели сделать такое с людьми. Илья усилием подавил злость и продолжил:

— Мне даже неизвестно, доживем ли мы до утра… Но я знаю одно! Мы сделаем всё, что возможно, и всё, что НЕвозможно, чтобы приблизить этот день — день победы над этим ужасным врагом. Умрем, но сделаем! Мы будем драться до последнего! Потому что мы здесь для этого. Потому что кроме нас здесь никого нет. И нам некому помочь. Нам остается полагаться только на себя и своих боевых товарищей. И поэтому, я спрошу с каждого из вас! За трусость в бою. За нерешительность. За предательство и малодушие. Я лично расстреляю любого из вас за то, что он пренебрег возложенным на него долгом перед Родиной и перед гражданами Союза Советских Социалистических Республик! Как врага. Вам все ясно?

Илья посмотрел в глаза каждому из бойцов. В их глазах читалась решимость. Самарский будто сам светился изнутри, а Найденов стоял ровно, и в его взгляде читалась не иначе как смерть всем его врагам. Зияттулин прикрыл глаза и сжал кулаки. Петр Ефимович вытянулся во фрунт. Чычахов стоял рядом с Кондратовым по стойке смирно. Он улыбался.

— Слушай мою команду бойцы! — Илья улыбнулся в ответ на реакцию подчиненных. Они никак не отреагировали на его обещание расстрелять за трусость. Значит, в их мыслях не было сомнений, а сердца были полны решимости. Это был отличный настрой!

— Слушай мою команду! — повторил он обращение к бойцам. — Приказываю: вскрыть оружейную и вооружиться каждому по максимуму. Брать всё, что вы посчитаете необходимым. Мы идем на войну!

Оружейную открыли. За ключами сходил Петр Ефимович в кабинет к Семрягину. Оказалось, что начальник настолько доверял Кондратову, что выдал ему запасную пару. «И ведь ждал момент, когда обозначится конкретное командование. Мог бы и сразу открыть оружейку для бойцов, но нет! Этот Кондратов не так то и прост!» — сейчас Илья с новой стороны увидел этого человека.

Петр Ефимович на всякий случай взял с собой Фетисова, и они вместе поднялись из подвала на второй этаж. Кто знает, что за гадость могла заползти в отделение, пока они сидели в подвале? Поэтому перестраховались поддержкой. Фетисов приготовил ППШ и тенью шмыгнул по ступенькам в холл. Следом, вооружившись пистолетом ТТ, поднялся Кондратов.

Вернулись они скоро. Петр Ефимович с сияющим лицом торжественно открыл большой замок и плавно распахнул бронированную, обитую железом дверь в святая святых оружейной отделения.

Илья зашел в помещение оружейной первым. Следом зашли все остальные бойцы. Света, естественно, не было. Фетисов притащил керосинку. Тусклый луч огонька пробежался по мрачным стенам и осветил ряды деревянных полок. Помещение было небольшим, однако оно было доверху набито оружием. Илья ни разу не был в оружейной. Нет, не то чтобы ему не доверяли, просто по долгу службы ему никогда не было необходимости сюда соваться.

Как оказалось, зря!

Столько стволов и ящиков со всевозможными боеприпасами он не видел еще с войны. Чего тут только не было! Пистолеты, пулеметы, ППШ, ППС, винтовки, всевозможные охотничьи ружья, обрезы, ящики с ножами как заводского, так и кустарного «зэковского» изготовления. Рядом стояли ящики с боеприпасами практически ко всему, что было здесь на хранении. Даже пара ящиков с гранатами и те нашлись в дальнем углу стеллажа.

Видя все это богатство, бойцы буквально застыли на месте. Якут присвистнул: — Нихрена себе…

Зияттулин стащил с полки фрицевский MG-42. Он отряхнул с пулемета пыль и, покопавшись в ящике, что стоял рядом, выудил оттуда целую ленту с патронами к пулемету.

— А можно? — будто испытывая некоторое стеснение, он робко обратился к Илье.

— Умеешь? — Илья посмотрел на бойца. Выглядел Зияттулин с этим пулеметом достаточно внушительно.

— Пробовал. Когда на стрельбище ездили. — Зияттулин заискивающе смотрел на командира.

Илья переглянулся с Кондратовым. Тот лишь пожал плечами, давая понять, что он вовсе не против.

— Бери. Только попробуй не совладать! — Илья пригрозил бойцу кулаком.

— Справлюсь! — Зияттулин козырнул и ловко заправил ленту в приемник пулемета. Его глаза буквально светились радостью, едва не заглушая свет керосиновой лампы.

Просияв глазами и ухватив еще пару заряженных лент, Зияттулин полез в ящик с гранатами и достал две РГД-33. Нашлись и специальные рубашки к ним с насечками. Снарядив гранаты модулями с дополнительными поражающими элементами, боец торжественно пошагал на выход. На лице у него было выражение истинного счастья с примесью какой-то демонической улыбки. Илья, видя такое лицо Зияттулина, едва не поперхнулся, а Петр Ефимович задумчиво почесал затылок.

Тут же к Зияттулину присоединился Самарский. Он ухватил еще пару таких же гранат, снарядил их рубашками и выудил из другого ящика две ленты к пулемету, который принес Якут. Сам же пулемет, как собственный, висел у него на ремне на шее. Самарский уже хотел было молча выйти из оружейной, однако, видимо, в нем заиграла совесть. Осекшись, он все-таки потрудился спросить разрешения у Чычахова. На что тот не возражал, лишь улыбнувшись Самарскому.

Следующий был Фетисов. Парень, не раздумывая, взял старый добрый ППШ и целых три полных диска к нему. Еще к своему арсеналу он добавил три гранаты Ф-1 и еще пистолет союзных войск Colt M1911. Снаряженных магазинов к нему не нашлось, поэтому боец ухватил с полки целую упаковку «.45 ACP» — 11,43x23 мм. Ловко натолкав выщелкнутый магазин из пистолета патронами, он защелкнул назад полный магазин и сунул пистолет в карман шинели. Довольно улыбаясь, боец поспешил на выход.