Чтение онлайн

Илья упал на пол и уже хотел было перекатиться в укрытие за одну из колонн, как неожиданно все прошло. Сразу стало тихо и спокойно. Илья медленно поднялся на ноги. В его душе почему-то была полная уверенность, что купола над городом больше нет.

Именно эта тварь своими силами поддерживала его, как и поддерживала все механизмы этого корабля в рабочем состоянии. Теперь всё. Ничего не будет. Он уничтожил врага.

Немного отдохнув, Илья собрал удостоверения у Самарского и Кондратова и положил их себе в карман к другим таким же трем удостоверениям. Затем он подхватил бездыханного, но еще живого Найденова и, взвалив его себе на плечи, понес из корабля.

Конечно, по-хорошему нужно вынести еще тела павших товарищей, но у Ильи уже не было никаких сил. А еще ему до одури хотелось как можно скорее убраться из этого проклятого места. Поэтому выбор пал на спасение живых.

Выйдя на улицу, Илья поднял голову и некоторое время смотрел на чистое синее глубокое небо над городом.

Затем он принес Найденова к их грузовику и усадил его в кабину. Заскучавший в одиночестве щенок поприветствовал их радостным визгом.

«Надо бы ему кличку какую придумать», — подумал Илья и, усевшись за руль, повернул ключ зажигания.

— Наверное, ты будешь Полкан, — сказал Илья щенку и, включив передачу, плавно тронул машину с места.

Он поехал вперед по ухабистой, разбитой взрывами дороге. Над его головой было чистое синее небо, и он видел, как по этому небу мимо него пролетело звено штурмовиков. На их серебристых крыльях красовались красные звезды.

Чуть в стороне, с южной окраины города, показалась колонна танков. Во главе с тридцатьчетверками гордо ехал могучий ИС-3. Танки шли ходко, громыхая на всю округу траками, и поднимали в воздух огромное облако пыли.

Однако Илье не было никакого дела до всего этого представления. Он ехал к своей цели. В городскую больницу. Он хотел забрать оттуда свои часы, которые подарила ему его жена.

От тряски пришел в себя Найденов. Он некоторое время недоуменно смотрел по сторонам и пытался сообразить, что же все-таки с ним произошло.

Так и не найдя ответов в своей всё ещё задурманенной голове, он обратился с вопросами к Илье.

— Товарищ командир, а мы где? Мы победили? А Петр Ефимович где?..

Илья промолчал. Он ничего не рассказал о том, как погиб лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик Пётр Ефимович Кондратов. И не рассказал, каким способом он убил ту самую главную тварь, что устроила в этом городе ад. Не стоило знать парню о его новых способностях. Не стоило… Илья только ответил на один единственный вопрос Найденова.

— Мы победили, Саш. Мы победили!

Рабочий кабинет являл собой воплощение строгой элегантности и намека на сдержанную роскошь, однако в то же время это был образчик организованного аскетизма. Просторное помещение с высокими потолками было озарено мягким светом массивной люстры, которая излучала холодный свет.

Стены, обшитые темным деревом, украшали монументальные портреты Владимира Ильича Ульянова и Карла Генриха Маркса, придавая интерьеру торжественную нарядность. Пол устилал плотный ковер с изысканным, но неброским орнаментом, поглощающий шаги ступающих по нему редких посетителей.

У окна располагался кожаный диван — пристанище для краткого отдыха от трудов и повседневной суеты. В углу возвышался глобус, выполненный с ювелирной точностью, словно символ глобальных устремлений своего владельца.

В центре кабинета стоял массивный письменный стол, покрытый зеленым сукном высочайшего качества, на котором покоились хрустальная чернильница и единственный телефон — проводник его воли.

Рядом лежала неизменная трубка, олицетворение привычек хозяина. Каждая деталь, каждый предмет этого кабинета были тщательно отобраны, создавая образ человека, чьи решения определяли судьбы миллионов. Этот кабинет был не просто местом работы, а цитаделью, где вершилась история.

За столом сидел сам хозяин кабинета. Его глаза, карие, глубокие и мудрые, таили в себе целый мир невысказанных мыслей и переживаний. Каждый его взгляд был наполнен спокойной силой, словно в этих карих глубинах обитала многовековая мудрость, способная разгадать любую загадку. В них читалась тихая уверенность, заставляющая любого собеседника ощущать себя под пристальным, но не навязчивым вниманием.

Густые с проседью, почти черные брови обрамляли эти глаза, придавая лицу выразительность и строгость. Они, словно две дуги, подчеркивали характер и решимость, скрывающиеся за внешним спокойствием этого человека.

Несмотря на то, что уже была глубокая ночь, хозяин кабинета не спал. Ситуация требовала решительных действий и его непосредственного руководства. Отложив опустевшую трубку на стол, он взял в руки папку из алой кожи.

Раскрыв донесение особой важности, подписанное самим Наркомом внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик, человек принялся его читать. Его взгляд, острый и пытливый, скользил по строкам, впитывая каждое написанное там слово.

Из донесения следовало:

«В начале 1943 года, во время битвы за Сталинград, группа советских солдат, состоящая из 12 человек, была отправлена на разведку в тылы врага. Их задачей было собрать информацию о позициях немецких войск и передать ее командованию. Однако после отправления эта группа солдат исчезла без следа.

Поначалу командование полагало, что солдаты попали в плен или были убиты в бою. Однако после окончания войны никаких сведений о судьбе этих солдат не поступило. Родственники и друзья солдат также не получили никаких сообщений о них.

Один из свидетелей, местный житель, рассказал следствию о странном происшествии, которое он видел в 1943 году. Он утверждал, что наблюдал, как группа советских солдат была захвачена немецкими войсками и загружена в грузовик. Однако он не знал, что произошло с ними после этого.

Но нашелся и другой свидетель: деревенский пастух, некий Никифор Овсянников, который рассказал группе розыска о странном происшествии, которое он видел в тот день. Он видел, как группа советских солдат была захвачена существами, не похожими на людей, которые спустились с неба на летательном аппарате в форме диска. При этом бойцы не сделали ни единого выстрела.