XXL малышка. Соблазн босса

— Юлия, войдите в мой кабинет! — прорычал мужской голос из-за большой деревянной двери.

— Сейчас, сейчас, Ярослав Сергеевич! — промямлила я и быстрее начала мешать сахар в кофе своего босса.

Ярослав Сергеевич очень красив: накаченные руки, выразительные глаза и большое… достоинство.

Наверное, об этом никто не знал. Из нас, работников «Коупитал Групп», он держался на расстоянии, словно мы были лишь его фоном. Да, его характер совсем не сахар.

Но голос… ммм…

— Юля, где тебя чёрт носит ! Неси уже моё кофе!

— Секунду, Ярослав Сергеевич, бегу!

Даже несмотря на свои округлые формы, я всегда была достаточно быстрой. Взяв бокал с горячим напитком в руки, я начала бежать от кофемашины к кабинету босса.

Это было похоже на соревнование, в котором я очень хотела победить — чтобы Ярослав заметил и похвалил меня.

Но как только моя нога ступила за порог кабинета начальника, я почувствовала, что падаю…

Мир перевернулся. Потолок вдруг оказался там, где только что был пол, а дорогой паркет стремительно приближался к моему лицу.

БАХ!

Кофе взлетел в воздух красивым коричневым фонтаном и приземлился ровно на меня — на белую блузку, на юбку, на волосы. Горячая жидкость обожгла грудь через тонкую ткань, и я противно взвизгнула .

Бокал с грохотом покатился по полу, описал дугу и замер у носа идеально начищенного ботинка Ярослава Сергеевича.

Я замерла.

Распластанная на полу. В луже кофе. С задравшейся юбкой и, кажется, с разбитым не только бокалом, но и самооценкой.

— Юлия… — его голос прозвучал прямо надо мной. Тихий. Страшный. С вибрацией, от которой захотелось провалиться сквозь землю.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня сверху вниз. Скрестив руки на груди. С лёгкой усмешкой в уголке губ, которую я, кажется, увидела впервые.

— Ты в порядке? — спросил он без капли участия.

— Д-да… Ярослав Сергеевич… — прохрипела я, пытаясь прикрыть ноги подолом юбки.

— Тогда вставай. — Он сделал шаг вперёд и протянул мне руку. — И сделай мне новый кофе.

Я встаю. Моё тело дрожит. Грудь болит от ожога, а щёки пылают от стыда.

Вот блин.

Как только я оказываюсь во весь рост, начальник округляет глаза и смотрит на мою от природы большую увесистую грудь.

Когда кофе попал на белую ткань блузки, можно было разглядеть все мои прелести .

Ткань прилипла к коже. Мокрая. Почти прозрачная. Каждый сантиметр, каждая округлость — как на ладони.

Я попыталась прикрыться руками, но он перехватил мой взгляд и… не отвернулся .

— Юлия, — его голос стал ниже. Гораздо ниже. — Ты всегда такая… неуклюжая?

Я не могла вымолвить ни слова. Только стояла перед ним, мокрая, дрожащая, с пылающими щеками, чувствуя, как его взгляд прожигает меня сильнее, чем горячий кофе минуту назад.

Он медленно подошёл ближе.

— Дверь закрой, — тихо сказал он, глядя прямо мне в глаза.

— Ч-что?

— Дверь. Закрой. Чтобы никто не вошёл.

Я, не соображая, сделала шаг назад и нажала на ручку. Щелчок замка прозвучал в тишине как приговор.

Ярослав Сергеевич достал из кармана платок и протянул мне.

— Вытрись. А потом — сделаешь кофе. И мы поговорим о твоём… — он сделал паузу, скользнув взглядом по моей груди, — поведении.

Я выскочила из кабинета, прижимая платок к груди, хотя толку от него было — как козлу от баяна.

Ткань промокла насквозь. Каждый шаг отдавался лёгкой вибрацией там, где мокрая блузка касалась обожжённой кожи. Больно. Стыдно. И почему-то приятно…

— Дура, — прошептала я себе под нос. — Ты идиотка, Юля.

В коридоре было пусто.

Я оглянулась по сторонам и выдохнула с облегчением — ни души. Только эхо моих собственных шагов и гул кофемашины, которая, кажется, работала без остановки последние полчаса.

Хорошо, что уже шесть часов.

Все работяги из «Коупитал Групп» давно устремились на автобусную остановку. Кто-то домой, кто-то в пробки, кто-то к семьям. А я… я стою посреди пустого офиса с горячей грудью и колотящимся сердцем.

И чувствую на затылке его взгляд .

Даже через закрытую дверь. Даже на расстоянии двадцати метров.

Я подошла к кофемашине, поставила чашку, нажала кнопку.

Руки дрожали так сильно, что кофе пролился мимо — пара капель упала на столешницу.

Соберись, тряпка.

Но собраться не получалось.

Потому что я всё ещё чувствовала его руки — те, которые он протянул, чтобы помочь мне встать. Я помнила температуру его пальцев. Сухих. Горячих. Сильных.

Интересно, какие они на ощупь там, где не ладонь? На запястье? На шее?.. О боже, о чём я вообще думаю?

Я тряхнула головой, отгоняя видения.

— Чёрт, — выдохнула я, трогая своё пылающее лицо. — Чёрт, чёрт, чёрт.

В зеркальной дверце холодильника я увидела себя.

Мокрые волосы прилипли к вискам. Блузка… боже , блузка превратилась в прозрачную вторую кожу. Моя грудь, и без того немаленькая, сейчас выглядела так, будто я специально сняла лифчик и встала под дождь.

Только этого мне не хватало. Он же всё видел. Конечно, видел. Он смотрел так, будто раздевал меня глазами.

Я провела ладонями по груди, пытаясь хоть как-то отжать ткань. Бесполезно. Сквозь тонкий хлопок проступали соски — твёрдые, болезненно чувствительные после ожога.

Или не только после ожога?

— Как же я пойду домой в таком виде? — прошептала я в пустоту.

Может, дождаться, пока стемнеет? Может, вызвать такси и бегом до машины? Может, попросить у кого-то куртку? Но вокруг — ни души. Только я и тишина.