Чтение онлайн

Он порой поглядывает на Машу, но я ещё не умею ревновать.

И, пожалуй, никогда не буду: вряд ли женщина сможет встать между нами. Это то, что называется настоящей мужской дружбой. В будущем не раз Олег повторит, что только я, Иван, понимаю его и больше никто. Это — истина.

Светленькая, голубоглазая девочка с хитрым выражением лица, чем-то похожим на лисье, сидела рядом и места себе не находила, стараясь заглянуть то в мои, то в Олеговы карты. Это Сашенька(0.05)* самая "взрослая" из нас.

Витя(0.05)*, самый умный и дисциплинированный с обычным скучающим и критичным выражением лица поглядывает по сторонам, готовый встать в любой момент и пойти к автобусу. Если оказаться с ним рядом, то на все сто процентов попадёшь на то правильное место, именно рядом с которым раскроются двери автобуса, и толпа сама втолкнёт тебя на самые удобные места. Виктор — это мозг. Он уже давно знает и мои, и Олеговы карты, даже знает, кто из нас какую ошибку допустит, кто в конце концов выиграет.

Что я(0.35)* могу сказать о себе? Голубоглазый, беловолосый, вёрткий, подвижный, хитрый, скандальный, циничный. Вероятно, напротив, романтичный, мрачный, завистливый. Я всегда находился посередине. Сегодня я мог быть образцом честности, а завтра украсть из чужого кошелька трёшку. И в каждом из своих действий был бы абсолютно искренен.

— Ходи, — нетерпеливо подгонял Олег.

Я бросил туза, услышал победный вскрик противника и замер от возмущения, я бы выиграл, если бы не перепутал масти! Уверенный в победе я расслабился и вынул не ту карту.

— Стой! Я перехожу! Я кидал не эту карту! — я потянулся к тузу, но Олег накрыл её своей пухлой ладонью.

— Ты уже сходил! — возразил он.

Виктор поморщился, а Сашенька захихикала.

Мы с Олегом в упор уставились друг на друга.

— Я перехожу и выиграю! — прошипел я.

— Попробуй, — криво улыбнулся Олег, и был прав, шансов в драке у меня не было, а я ненавидел его в эту секунду.

— Кончайте, — собранно встал Витя, — автобус подходит.

Толпа хлынула к узким дверям.

Вместо этого я ощутил внутри жаркую волну гнева, и под её горячим напором схватил кружку и долбанул Олега с криком:

— Жирный!

Не думаю, что удар кружкой по скуле разозлил его, хотя из рассечённой кожи текла струйка крови, а вот мои слова воспламенили Олега.

Я отпрыгнул в сторону:

— Бульдог! Болонка!

— Ах ты!

Олег бросился за мной, и автобусная станция осталась далеко позади и даже вне нашего мира. Он бежал за мной, а я уносился прочь.

Пока счёт один-один. Олег получил по морде, а я показал себя трусом. Поворот сменял поворот, Олег не сдавался, а я с беспокойством слышал его тяжёлое дыхание и удары подошв об асфальт почти за собой.

Надо срочно найти выход.

Я прыгнул в подъезд и захлопнул дверь перед моим преследователем.

— Открой! — Олег дёргал дверь на себя.

— Жирный! — был мой ответ.

Олег взревел, а я отпустил ручку, и дверь беспрепятственно распахнулась — Олег отлетел, падая на асфальт.

Я побежал к лифту, повернул ручку, распахнул дверь, захлопнул, ткнул пальцем в последний этаж, Олегу не хватило пары метров, так что я покатил вверх, а он долбанул в двери лифта, и побежал по лестнице следом. Я разглядел переполненное яростью лицо.

— Верзила! Толстяк! — орал я, ибо стратегия требовала, чтобы Олег думал как можно меньше и бежал за мной, потому что в самом конце подъёма я намеревался нажать на "Стоп" и поехать вниз, а вымотанный подъёмом Олег уже не сможет выдерживать темп.

Но стук шагов прервался.

— Боров! — теряя надежду, заорал я.

В ответ молчание.

Варианта два, либо он крадётся бесшумно, либо раскусил хитрость и ждёт внизу.

Я вышел на последнем этаже, и, не захлопывая двери, прислушался.

Тихо.

— Эй?

Никакого ответа, кроме эха.

Это называется ничейная ситуация: Олег не может добраться до меня, а я не могу выйти из подъезда. Хорошо ещё, что лифт не автоматический и не надо держать двери. Однако время работало против. И спускаться нельзя было не в коем случае.

Я осторожно подобрался к лестничному пролёту и глянул вниз — никого, тихонько добрался до чердачного выхода, где замка не оказалось, и кусок склона крыши виднелся через проём.

Я бесшумно выбрался на скат и поёжился, ибо напор адреналина ослаб, а здесь было… тревожно. Кстати, выход на крышу с чердака соседнего подъезда был тоже распахнут. Там, может, затаился Олег.

Я расположился строго посередине на крыше между чердачными дверьми, теперь это была уже не патовая ситуация, любой из нас, у кого нервы сдадут первыми проиграет.

Оставалось ждать.

Подчёркиваю, не следует недооценивать любого из нас, может показаться, что Олег туповат, но это не так. Мы все были очень умными детьми.

Несмотря на то, что я уже не был в западне, тревога не проходила, вокруг затаилась враждебная сила.

Вскоре донеслось шарканье ног из-за чердачной двери. Я нутром почуял, что это Олег и не ошибся, действительно, его окровавленная физиономия, блестящая от испарины, появилась в проёме из темноты.

— Остановись, — хрипло предупредил я.

— Хорошо, а ты не убегай, — потребовал он.

— Боишься высоты? — с неуверенной издевкой бросил я, только чтобы сохранить лицо, но сам опять ощутил, что страх Олега той же природы, что и моё ощущения зла в воздухе. Оно было во всём и в жарком солнце, и в пропахшем свежестью горном воздухе, и в горах на горизонте, и в голубизне неба. Каждая точка, каждый звук, пылинка, весь мир затаился в угрозе.

Зла не было только в Олеге.

— Ты тоже чувствуешь ЭТО? — спросил он.

Я кивнул и ответил:

— Олег, ты согласен на ничью?

— Я могу попробовать тебя догнать, — возразил он.

— А я убежать.

Мы уставились друг другу в глаза.

— Крыша скользкая, — озабоченно раздумывал Олег, — хорошо, ничья, но ты извинишься за борова, жирного и за толстяка, признаешь, что я выиграл последнюю игру в дурака.

— Прости меня за борова, жирного и за толстяка, — проговорил я по слогам, — а также я проиграл последнюю игру в дурака.

Мы опять сцепляемся взглядами, а угроза сгущается и ощутимо давит со всех сторон.