Чтение онлайн

– Было приятно с тобой пообщаться, но мне пора идти.

Касьян мог подойти к Свете, мог начать отвлеченный разговор, в конце концов, мог попросить научить его этому глупому старомодному танцу, но у него уже был совсем иной план, еще не совсем четкий, но интересный и многообещающий. Поэтому он уходил. Уходил, чтобы непременно вернуться.

Глава 3. 9 мая

На дереве, растущем напротив окна, звонко и радостно пели птицы. Утреннее солнце входило в открытое окно первыми, еще робкими и несмелыми, лучами. Было прохладно, но одновременно очень тепло, от слов, произносимых в полупустой комнате. Сегодня молитва давалась ей очень легко. Значение слов, их тайная сила и мощь, проникали во все уголки ее души, заживляли раны и вселяли надежду. Но так было не всегда. Очень часто слова мимо сердца, не забирая из него пустоту и боль. Ту боль, которая не уходила. С ней она жила каждый день, встречала рассветы и закаты. И со временем она так и не притупилась, как обещали Свете родственники. Эта боль просто стала частью ее жизни.

По дороге в церковь настроение Светы переменилось. Чем ближе подходила она к храму, тем все больше хотелось повернуть назад. Раньше она ходила туда с радостью, теперь каждый раз она заставляла себя открыть эту тяжелую дверь и под сочувствующими взглядами соседей и знакомых быстрее пройти к окну. Там, в свете утреннего солнца, в отблесках горящих свечей и кадил, среди ликов святых, в любимом с детства запахе ладана, наступало долгожданное облегчение. Но оно заканчивалось сразу после того, как за Светой закрывалась дверь храма, и она шла домой несвойственной ей тяжелой, медленной походкой, будто несла нелегкую, даже непосильную ношу.

Так было и сегодня. Света зашла в церковь, перекрестилась, ко кресту и на канон и встала у полуоткрытого окна. Соседки жалостно улыбнулись ей, будто она была единственной в церкви, кто потерял близкого человека. Девушка ответила доброжелательной полуулыбкой, как бы давая понять о том, что с ней все в порядке. Сегодня все должны были отметить то, что на ней больше нет темной одежды. Сегодня Света пришла в светлом, а это что-то да значило. Например, то, что в непонятном порыве чувств, после годовщины смерти своей мамы, она выкинула черную одежду, заполнявшую собой весь год. Как будто тем самым она подвела черту своему трауру. Вот только сам траур не спешил уходить от нее, глубоко проникнув в душу.

В противоположном углу церкви она поздоровалась глазами с Антоном, который тихонько помахал ей рукой. Света просила его в церкви не подходить к ней. И он, как лучший друг, не мог не исполнить этой просьбы. Теперь ей хотелось всегда быть здесь одной, а раньше каждую литургию она стояла вместе со всей своей семьей. Была сестра, был папа, была мама. С уходом мамы поменялось все. Сестра, три месяца назад, выйдя замуж за человека, который был атеистом и смеялся над религиями, отгородилась от церкви. Папа, когда не стало мамы, просто забыл дорогу сюда. И осталась одна Света, верящая в Бога и Богу, вопреки всему.

Касьян стоял в церкви, сам не понимая, что он делает. Он пришел сюда вместе с Сашей. Касьян захаживал иногда в храмы, даже ставил когда-то свечи, но ни разу он не был на литургии, поэтому чувствовал себя неловко, даже немного смущенно. Да, он видел красоту икон, великолепие расписных стен и потолка, но никак не мог разобрать ни слова из того, что произносил священник, не мог понять причину присутствия большого количества людей в этом месте, да еще так рано.

Когда он шел в церковь, он гадал, почувствует ли он ощущение святости, присутствие Бога в стенах этого места. И почему-то Касьян боялся этого. Неизвестность страшила. Но сейчас ничего такого в стенах церкви он не ощущал. Да и пришел сюда совсем по другой причине.

Он увидел Свету, стоящую у окна, окна, из которого наискосок падал солнечный луч, ярко высвечивая ее. Она вся, как будто была соткана из этого света. Касьян наблюдал за ней. В этот момент ему показалось, что он мог бы смотреть на нее всегда, это и могло быть понятием вечности в краткой человеческой жизни.

То, как она поправляла платок на голове и выпадающие оттуда непослушные пряди пшеничных волос, то, как молилась, смотря в глубину того, чего Касьяну не дано было видеть, все это было настолько невообразимо и притягательно красиво, что не хотелось отрывать глаз. Света стояла сбоку от него так, что он мог рассмотреть ее точеный профиль, будто искусно вырезанный скульптором, чей талант был дан свыше, если это свыше действительно существовало бы.

Касьян все смотрел на девушку и думал, неужели она действительно верит во все это, неужели она действительно молится искренне, со всей душой. Пока он думал об этом, она кинула взгляд на него, и тут же отошла за какую-то полную женщину так, что Касьян больше не мог ее видеть. Он закусил губу, чувствуя раздражение и желание выйти отсюда. Ему было очень душно, и глоток свежего воздуха казался не такой уж плохой идеей. Какое-то время он боролся с этой мыслью, но она неотступно преследовала его до той поры, пока он не сдался. Касьян медленно пробрался к выходу, и, наконец, вышел из храма. Неожиданно он увидел Свету, сидящую на скамейке и плачущую. Всего секунду Касьян колебался, ведь он не планировал подходить к ней сегодня, но ровно через секунду решительно направился в ее сторону.

– Почему ты плачешь? – как можно более мягким голосом спросил он, протягивая платок, который всегда находился в кармане его праздничной рубашки.

Она подняла на него свои голубые, прозрачные от слез, глаза и молча взяла платок. Их руки на мгновение соприкоснулись. Касьян оторопел, поразившись своим мыслям, странное направление для данной ситуации. Ему бы думать, как утешить сейчас девушку, подобрать нужные слова, защитить от всего плохого, грязного в этой жизни. Но, прикоснувшись к нежной коже ее рук, Касьяну захотелось утешить ее совсем по-другому. Он прикрыл глаза, а когда открыл, то мог смотреть лишь на голубой, цвета безоблачного неба, платок на ее голове, чуть сбившийся назад. Странное наваждение, охватившее его, испарилось, но он все еще чувствовал стыд от картин, пронесшихся перед ним.

– Спасибо, – наконец, сказала Света, держа платок в ладони, – постираю и потом отдам.

– Не нужно. Так, почему ты плакала? Настолько печальная служба?

Девушка удивленно посмотрела на Касьяна, ее красиво очерченные брови взметнулись вверх. “Свои брови”, – отметил при этом Касьян. На ее лице вообще не было и следа косметики. И от этого казалось, что ей лет пятнадцать, не больше.

– В жизни есть моменты, когда хочется плакать. Сейчас один из них.

Он взглянул на нее, как будто видел впервые. Касьян заметил ее боль, незнакомое ему горе, и вдруг понял, что ему просто необходимо убрать все это из нее, выкорчевать, сжечь. Он совершенно отчетливо захотел видеть ее смеющуюся, и чтобы причиной ее смеха был он.

– Я – Касьян.

– Знаю. Света.

– Очень приятно. Откуда ты знаешь как меня зовут? – поинтересовался Касьян, присаживаясь на скамейку, рядом.

– В нашем институте все это знают, – неопределенно ответила она. – Почему ты пришел в церковь?

– В жизни есть такие моменты, когда туда хочется прийти.

– Но я тебя здесь никогда не видела раньше.

– Может быть, ты просто не хотела меня до этого замечать?

Света улыбнулась. Было так просто разговаривать с этим парнем, так легко, так свободно. Как же давно она этого не чувствовала. А ведь и правда, уже очень давно не чувствовала. Боль от осознания причины этого давно, вновь возникла в ней.

– Извини, но больше платков у меня нет.

Света посмотрела на молодого человека, усиленно моргая, чтобы не заплакать. В институте девушка всегда замечала его. Издалека, когда никто не видит, она старательно всматривалась в него, пытаясь разгадать этого парня, как некую загадку, с трудной, почти не находимой мудреной отгадкой.

А все потому, что в том году, в момент, когда она была оглушена горем настолько, что не могла нормально дышать, несмотря на всю веру в ней, Касьян подошел к ней странной, нетвердой походкой, и с таким искренним сочувствием на лице, что вначале Свете хотелось отвернуться от него. Потому что он, как и многие другие, вообще ничего не знал о том, что такое настоящая потеря, что такое остаться одной. Ей не хотелось поступать в этот институт, не было сил зайти в здание, чтобы отдать документы, но Касьян сам проводил ее до дверей. Уже потом она узнала, что он был пьян, что его выгнали с экзамена из-за неподобающего поведения, и что в то время он часто вытворял нечто подобное. Конечно, он не помнил этого эпизода. Но тогда-то он ей и запомнился, с размытым блуждающим взглядом, растрепанными волосами и сигаретой за ухом. Как вчера, когда они встретились взглядами на поляне, и у нее перехватило дыхание. Как сейчас.