Чтение онлайн

– Что, рука? – делает вид, что не понял меня.

– Рука твоя лежит в неположенном месте.

Стараюсь говорить спокойно, но это очень тяжело. Одно только присутствие парня меня волнует. Теперь согласие на просмотр фильма, мне не кажется хорошей идеей.

– Там, в бане, ты мне отвечала и совсем была не против...

– Против чего? – взвилась я, но стараюсь говорить тихо, чтобы не разбудить бабушку. – Переспать с тобой?

– Ты мне отвечала, и если бы не бабушка, то уж не знаю, смогла бы ты сохранить свою невинность, крошка...

– Я уже тебе говорила, чтобы ты ни на что не надеялся. Ну… уж точно не здесь, когда бабушка мается от бессонницы за стенкой, – втыкаю один наушник себе в ухо, другой отдаю Глебу. – Или фильм, или шуруй на свое место в сени, я тебе постелила там на диване. Или вообще, домой уезжай, нечего тебе здесь делать.

– Понял. Давай просто смотреть фильм.

Меня удивляет, что он так резко отступил. Явно что-то задумал и это еще больше напрягало меня, чем приставания. Понимаю, что могу не устоять перед ним. Если бы он не нравился мне, это один разговор, а так...

Какой бы фильм не был интересный, но мы уснули на одной кровати. Экран потух, а мы так и не проснулись.

Меня словно вырвало из сна. Открывать глаза не хочется, сонный мозг подкидывает, что я еще у бабушки. Петух пропел, а из открытого окна тянет утренней прохладой.

Тихий скрип двери, щелчок.

"Спасибо ба, что даешь еще поваляться в кровати. Когда мне выпадет такой шанс, не знаю" – мысленно обращаюсь к бабуле.

Сонный мозг расслаблен.

Наверное, снова засыпаю, потому что в следующий раз просыпаюсь от того, что мне тесно, словно тиски сжали тело. Паника заполняет душу.

Не сразу понимаю, где нахожусь. Повернуться нет возможности, и я начинаю крутиться, чтобы освободиться.

– Заноза, не елозь, а то начну приставать. Он и так по утру не спокоен, – хриплый голос «женишка» и его слова врываются в мой сонный мозг, от чего глаза самовольно распахиваются.

И тут начинаю вспоминать, что мы с Глебом смотрели ночью фильм.

Уснули?

Воспоминания и понимание проносятся молниеносно.

– Отпусти, – голос тоже хриплый после сна.

– Если будешь каждое утро так просыпаться, выходить придется только к обеду, – не понимаю к чему это было сказано, а он явно это почувствовал. – Ты же соблазняешь меня.

– Я? – офигиваю от его наглости. – Ты в своем уме?

– А как это назвать? – чуть не фыркая, отвечает мне. – Трешься свой аппетитной попкой о мой стояк.

Грубо конечно, но очень доходчиво объяснил.

– Глеб... Отпусти меня.

– Вредина... Ну, ничего, придет время, и ты будешь умолять не останавливаться.

Так и хочется его ударить побольнее, но так явно представляю, что он может вытворять со мной. С ним я становлюсь озабоченной, фантазии трудно остановиться.

Как только чувствую, что стало свободней, тут же вскакиваю с кровати.

– Уже уходишь? – спрашивает так, будто между нами ночью что-то было.

Клода оборачиваюсь, взгляд цепляется за его голый торс.

Черт.

Выхожу из комнаты и натыкаюсь на бабушку.

– Выспалась, внуча? – вроде спрашивает обыденно, но такое ощущение, что это подкол. Бабуля хитро усмехается.

– Да... Я умываться.

Бабуля лишь понимающе кивает. Конечно, именно в этот момент Глебу вздумалось выйти из комнаты с голым торсом, не стесняясь бабушки.

– Я блинчиков с творогом домашним вам нажарила, – улыбается бабуля. – Приводите себя в порядок и за стол.

Принимаю решение с ней потом поговорить, чтобы чего там себе не надумала.

После завтрака, который прошел почти в полном молчании, я отправляюсь в огород, на прошлой неделе еще обещала прополоть картошку. Глеб увязался за мной.

– Давай, помогу.

– Помоги... раз уж проснулся.

– Поспишь тут, когда стучат как дятлы, да еще бензопилой визжат, – смотрит на крышу, где вовсю идет работа.

У меня даже появился азарт посмотреть, как у него получится приручить мотыгу. Уверена, так же криво, как вчера рубил дрова и топил баню.

Глеб внимательно смотрел, что делаю я и старался повторять. От смеха было практически не удержаться.

– Хватит угорать, – строго сказал Разумовский, уперев руки в боки от чего я еще сильней начала угорать. – Ты привыкла это делать с детства, а я…

– А ты можешь все оставить и уехать в город. Тебя никто не держит.

Ну, не могу спокойно смотреть на него.

Не вписывается Глеб в наш интерьер, но это привносит свою изюминку.

– Ладно… Спорим, я буду первым? – он выбирает три ряда картошки, обещаясь первым оказаться в конце огорода. Скидывает футболку.

– Смотри, сгоришь, – предупреждаю парня, с интересом разглядывая его крепкие мышцы.

Глеб только отмахивается, довольный произведенным эффектом. А когда облился водой, подойдя к колонке, я вообще подвисла.

Капли так эротично стекали по его идеальному торсу. Прослеживаю путь и зависаю на резинке шорт. Непроизвольно облизываю губы...

– Заноза, да ты меня хочешь, – очнулась от его слов и гневно уже стреляю в него испепеляющими взглядами. – Вон, даже сосочки встали.

Чертовый тонкий лиф, через который все видно. Закрываюсь руками. Уверена, что покраснела, как рак. Глеб совсем близко подошел, упираюсь в мокрый пресс ладонью. А сама смотрю на его губы, мечтая, чтобы поцеловал. Но он отстраняется.

– Погнали! С тебя шоколадка, Филатова! Потому что я буду первым!

Глава 10

Глеб

Я чуть не проиграл Яне. Как так у нее легко получается обработать этим странным инструментом каждый куст картофеля? Я уже упарился, а она, не торопясь, будто даже с удовольствием шла между рядов, оставляя за собой высокие валки земли, из которых торчали зеленые макушки.

Возможно она мне немного поддалась, чтобы сохранить мое достоинство. Шоколадку я сам купил в местном магазине, и с чаем вечером съели.

– Вкусная, – удивилась Филатова. – Где нашел такую в нашей глуши?

– В магазине, – пожимаю плечами. Чуть не ору, спина горит нещадно, будто на нее кипятка плеснули.

Просто стоит такая шоколадка здесь дороже, и не многие могут себе такую позволить.

К вечеру мне поплохело совсем, будто коньяка налакался, ведет из стороны в сторону.

– Ты чего? – спрашивает Яна и чуть приобнимает.

– Ай! – воплю, отшатываясь от нее. – Больно!

Заноза сразу принимается снимать с меня футболку. У меня игривое настроение, оглядываюсь, бабушки не видно нигде. Тяну девчонку к своему торсу, намереваясь потискать.