Чтение онлайн

Покинув кабинет врача, облегченно выдыхаю. Хорошо, что всё обошлось.

Уже в машине у меня звонит сотовый. Это Давлатов. Ему-то что надо?

– Алло. Я слушаю.

– Лена, здравствуй. Я тебе сообщением скинул адрес больницы. Там сейчас Кирилл. Подъезжай туда. Мне нужно с тобой поговорить.

Я хорошо слышу то, что он мне говорит. Вот только что же произошло?

– Как он туда попал? Что-то серьёзное?
– не могу скрыть своего беспокойства.

– Жить будет. Все остальное - не по телефону.

Я уже привыкла, что мой отчим -человек действия. Он обсуждает только то, что ему нужно. И то в нескольких словах.

Что же стряслось с Кириллом?

Несмотря на все произошедшее, я не желаю ему ничего плохого. В какой-то степени я сама виновата в том, что случилось. Я же видела Кирилла вдвоем с Сашей. Их отношения далеки от равнодушия. И пытаться что-то строить там, где еще вовсю полыхает пожар, меня никто не заставлял.

Скорее всего к тому, что Кирилл оказался в больнице причастен Дзагоев. Вряд ли гордый восточный мужчина готов играть роль рогоносца. Но все это лишь мои догадки. Которые во многом оказываются правильными.

В больницу меня пускают беспрепятственно, говорят номер палаты, как только я представляюсь.

Я поднимаюсь на нужный этаж и, повертев головой по сторонам, замечаю знакомые лица охранников Давлатова, которые заняли оборонительные рубежи. И не зря. Из-за двери раздаются крики.

– Я войду?
– не совсем вопрос, не совсем утверждение, но меня пропускают.

И я сталкиваюсь нос к носу со взбешенным отчимом.

Я смотрю на него, он - на меня. Потом он просто отступает в сторону, и мне открывается вид на больничную кровать. И на Гордеева. И хотя я понимаю, что в больницу не кладут без веской причины, у меня вырывается короткое, но ёмкое:

– Ого!

Меня тут же перебивает отчим:

– Вот, вот! А помимо "ого" сломаны три ребра и правая рука. И скажите-ка мне, старому ослу, ребятки, как вы так встречаетесь интересно? Его из-за чужой невесты едва не убили, а от тебя Хромова не отгонишь?

Я еще раз смотрю на Кирилла. Лицо разбито в фарш. Глаза заплыли, губы разбиты. Вместо лица у Кирилла - одна большая гематома. Была бы я кисейной барышней, я бы наверное расплакалась от жалости. Но Кирилл сам во всем виноват.

– Что за наезд, дорогой Сергей Владимирович? С кого сняли вашего племянника -это не мои проблемы. И мы с ним уже не встречаемся.

– Лен, - раздается печальный голос Кирилла.

– Что?
– отзываюсь спокойно.

Мне не хочется откровенничать при отчиме и вываливать на голову Гордееву то, что я видела.

Однако объяснить, что все закончилось, необходимо.

– Кирилл, я тебе не нужна. Тебе нужна другая. Извини, но быть заменой, я не хочу.

В палате повисает гнетущая тишина.

Еленка

Затянувшуюся тишину нарушает вздох Кирилла:

– Лен, я не знаю, как объяснить...

Перебиваю его. Мне не хочется пустых слов и нелепых сожалений. Если бы так легко было заменить дорогого тебе человека на другого... Но так не бывает.

– Ничего не надо. Я всё поняла.

Отвлекаюсь от Кирилла и замечаю, что отчим внимательно наблюдает за нами обоими. Он ловит мой взгляд и вмешивается в разговор.

– Это хорошо, что ты поняла. Но не всё. Самир Дзагоев - это не твой ровесник, который смотрит тебе в рот и делает, что твоя душа пожелает. Учитывая, что вот он, - Давлатов делает кивок головой в сторону племянника, - едва не отымел его невесту. Как ты думаешь, Лена, на ком он решит отыграться?

Честно говоря, об этом я не думала вовсе. Я как-то привыкла, что желающих переть против отчима -нет. Но сейчас меня затапливает возмущение. Я награждаю Кирилла гневным взглядом.

– А я тут при чем? Если бы это я его невесту пыталась трахнуть, я бы еще поняла такие претензии. Пусть они с Кириллом сами разбираются.

Сергей усмехается и качает головой.

– Такие, как Дзагоев рассуждают по-другому. Хорошо, что клуб, где всё это случилось, принадлежит моим знакомым. Охрана вмешалась. А то бы Самир тебя бы прямо там и убил, - теперь он обращается к Кириллу.

Затем вновь переключается на меня:

– Я не знаю, что придет Дзагоеву в голову, поэтому предлагаю тебе пока переехать к нам с матерью и приставить охрану.

Мне не нравится его предложение. От него веет попыткой установить надо мной тотальный контроль.

– Нет, я - против.

– Лена...

– Чушь это все. Не такой этот ваш Дзагоев дурак, чтобы не понимать, что Кириллу на меня плевать. Я же не Саша.

– Слушать меня ты не хочешь, - делает отчим вывод.

Я пожимаю плечами. Зачем я вообще приехала? Теперь главное уйти раньше отчима. Я не знаю, как себя вести с Кириллом и оставаться с ним наедине, не хочу.

– Я поеду, - говорю обоим мужчинам и почти бегом покидаю палату.

Знаю, что Давлатов не будет давить. Он подождет, когда я набью шишек. И даже тогда не будет поучать. Просто посмотрит так, что я почувствую себя полной идиоткой.

Я , конечно, его услышала. Нужно быть осторожней. Не нарываться на неприятности. И возможно, меня минуют разборки из-за драгоценной Саши. Во всяком случае, мне хочется в это верить.

Дома валюсь у телевизора, включаю какую-то передачу, в которой по экрану бодренько бегают львы, и стараюсь ни о чем не думать. Иногда так и стоит ко всему относиться. Пофигистически.

Уже около одиннадцати вечера раздается звонок домофона. Сердечко встревоженно ухает, когда заглядываю на экран.

Вижу Платона с какими-то пакетами. Жму значок, чтобы открыть ему дверь, и сразу же отпираю входную . Он заходит в прихожую несколько минут спустя и сурово выговаривает:

– Ты не позвонила!

По квартире от пакетов распространился приятный аромат, а я вспомнила, что за целый день ничего не съела. Только чай утром попила.

– У меня были дела.

– Какие?

Платон вряд ли придет в восторг от того, что я скажу, но врать не хочется.

– Ездила к Кириллу в больницу.

За это время он успел зайти на кухню и достать кое-какую еду.

Однако, услышав про Гордеева, он резко оборачивается ко мне:

– Зачем?

Он не удивлен тем, что услышал. Почему?

Только сильно разозлился.

– Апельсины возила.

Мужчина становится еще злее. Вдруг хватает меня и впивается в губы. Больно.

Также быстро отстраняется и выдыхает мне в рот:

– Лена, я не потерплю, чтобы ты перед Киром крутила хвостом. Ни перед ним. Ни перед кем-то еще.