Чтение онлайн

— Вставай, соня, вставай мой маленький — ласково будила она Горта — ты так проспишь все на свете…

Горт вставал с неохотой, но ласковый голос его жены был способен на чудеса. Он повиновался ему безоговорочно, будто приказу своего покойного командира. Жена всегда приносила к кровати утренний горшок и свежую одежду, помогала одеться, провожала до умывальни, хоть и могла дать трость, но всё же подставляла своё плече. Он любил её за все, даже ругались они только для виду. «Любовь и чертей сделает покладистыми» — говорил его отец, а тесть вообще удивлялся, что, ссорясь, они не били посуду, на его личном примере. Его жена каждый месяц новую лепила, благо промышляла ей.

Под утренний щебет птиц Олла и Горт спустились на первый этаж. Горт уселся протирать кружки и кубки, а Олла начищать кастрюли и черпаки. Утро оно всегда такое… такое мелодичное, как утренняя песнь Оллы. Каждое утро, натирая посуду, Олла пела красивую песню гномов, на своём родном языке, который сейчас известен только тем, кто чтит традиции. Песню девушки, ждущей своего мужчину с войны, песню, под которую Олла каждое утро и вечер сидела у окна родительского дома и ждала, когда Горт придет с войны. А сейчас это традиция, которой она научила свою дочь.

Когда падет последний лучик солнца, когда взойдёт луна, на горизонте родных пущей, появиться густая тьма.

Мой милый будет там, идти среди друзей, идти победной поступью, держа над головою, поверженных врагов хитин. Он будет улыбаться и кричать тебе, что бой окончен и он остался… остался не победим.

С каждым днем, рассвет приносит, надежды лучик. С каждым луны восходом, близиться тот день, когда любимый придет к тебе…

Пение Оллы было прервано громким ударом двери об стену. На пороге харчевни стоял Малик. В его руках лежал бездыханный Антон.

— Он жив! Нужен геллер… нет, хреллер… да бля… это, как его… доктор в общем.

Горт, забыв, что у него нет ноги, бросился к друзьям, естественно упав сразу на пол. Олла выбежала к Малику, закрывая дверь харчевни на засов.

— Что случилось? Кто вас так?

— Лус! Мы убили его, точнее Антон.

— Как? Антон? — опешила Олла.

— Скорее вызови Дэвида и Арэдель СелиХша. Они помогут… — прорычал, вставая с пола Горт.

— Так! Только не говори мне, мой милый, что ты в курсе… да ладно, подле поговорим, готовься! Сейчас-же бегу туда.

Олла, не снимая передник, выбежала на улицу. Горт, окончательно встав, проводил Малика, несущего Антона на руках, в заднюю комнату, которая была отведена для хранения свежего мяса.

— Клади на стол его, посмотрим на ранения — бесцеремонно рявкнул Горт, указывая на металлический стол для свежевания.

— Ага — ответил Малик, кладя тело друга на стол.

Горт ходил вокруг Антона, осматривая его со всех сторон, иногда останавливаясь и пялясь на места ранений.

— Так, его уже немного подлатали, я смотрю.

— Да, там маги патрульных стражей были. Пару бутылей желтой жижи вылили и одну с белой выпить заставили.

— Ага… — задумался Горт — эссенция жизни и две эссенции регенерации… но этого мало. Он много крови потерял, регенерировать нечему, когда крови нет. Не переживай, пару дней, и он встанет на ноги. Ему ведь не отрубило ногу, как мне… — Горт с силой хлопнул по спине Малика, от чего даже сильный воин должен был хотя бы ухнуть или пошатнуться, а Малик даже не обратил внимание, будто Горт его просто коснулся, а не отвесил смачный удар пятерней по спине.

— Верю… только давайте быстрее, боюсь за него.

Когда в комнату вбежала Олла и Дэвид, малик уже сидел на пне, где ещё недавно рубили головы животным, от чего тот был багровый. Сон Малика был таким глубоким, что со стороны казалось, что серый медведь впал в спячку. Он имел полное право, Малик не мог позволить себе даже вздремнуть уде больше суток, да и бойня в доме Луса вымотала его полностью.

Дэвид раздел Антона, осмотрел его тело, омывая чистой водой. Множество свежих шрамов, глубоких порезов, которые еще час назад были отрубленными кусками плоти, мелкие синяки и ссадины. Всё говорило о бойне, о беспощадном сражении, на котором Антону чудом удалось выжить.

— Жена будет через час, ей нужны травы и снадобья, она восстановит количество крови в теле и заживление внутренних тканей пойдет быстрее. За работоспособность руки, пока сказать не могу, но и состояние самого Антона не сулит нечего хорошего. Слишком много крови потерял, но видимо сильный он духом, рас ещё жив.

А ведь и в правду, что он может сейчас? Это раньше, когда он был личным кузнецом императора. Раньше и протезы делал из мифрила, и даже мог сделать голема… А теперь он просто оружейник, искусный, но не более. В случае ампутации руки, ему не сделать протез, для этого не только материалов нет, тут и хорошего алхимического оборудования не получить. Всё что для этого нужно, есть только у императора и его придворного алхимика.

Арэдель должна была уже прийти, Олла прибрала за Маликом, который перевернул часть столиков, пока шел напролом к двери задней комнаты.

В харчевне раздался скрип открывания двери. Дэвид, услышав открывание двери в харчевне, пошел на встречу к жене, но в зале раздался чужой голос. Он остановился, вслушиваясь.

— Кто там? — шепотом спросил Горт, подозревая, что нужно вести себя тише.

— Не знаю. Женщина какая-то — пожал плечами Дэвид.

Они стояли у двери, вслушиваясь и стараясь не шуметь.

— Кэттерин… — сказал тихо Горт — это Кэттерин, она недавно тут ночевала. Её Антон привел.

— Она кто? Знакомое имя, но вспомнить не могу.

— Вроде как знатная, но обедневшая. Цветы продавала возле моей харчевни.

— Тогда дождемся её ухода и дальше, за работу, сейчас нам чужие глаза не нужны.

Когда Кэттерин ушла, они синхронно выдохнули.

— Кто там был? — громко и резко спросил Малик, стоявший прямо над их головами, от чего оба подпрыгнули на месте.

— Гро тебя бери, Малик! Так и сдохнуть от страха можно… — хватаясь за сердце выпалил Горт.

— Да ладно, не кипятись… Так кто там был? Чего надо?

— Это Кэттерин, а что надо, пока не важно, сейчас нам бабы придут и расскажут, а пока продолжим…

Через минуту в помещение вошли Олла и Арэдель. На их лицах была озадаченность и тревога. Арэдель протянула в пустоту сверток, давая понять, что он необходим Дэвиду.

— Милая, это всё? — спросил Дэвид.

— Да, любимый, это всё что было. У меня получится всё сделать правильно, не переживай.

— Хорошо, тогда приступаем.