Чтение онлайн

Мать моего отца умерла, когда ему исполнилось шесть лет. Он воспитывался в детском доме и вступил во взрослую жизнь гораздо раньше, чем повзрослел физически. Батя, с его слов, очень трепетно относился к женскому полу и в интимном плане был очень грамотным. В постели он был джентльмен и «пропускал дам вперёд». На бумаге он с помощью карандаша изобразил зоны на теле женщины и подробно описал, как доставить максимальное удовольствие своей партнёрше. «Лучше я тебе сейчас всё это объясню, чем ты будешь методом тыка до тридцати лет сам всё выяснять, тратя драгоценное время». – Говорил отец.

Я смущённо впитывал теорию, как губка, рисуя в голове яркие эротические картинки.

Этой весной я по-особенному чувствовал свой организм. Как никогда раньше, я прекрасно понимал слова Маугли, о чём именно он говорил в мультфильме: "Почему мне хочется выть, словно я промахнулся на охоте? И тут же готов смеяться и прыгать, как бандерлоги!" Моё сердце вырывалось из груди.

Тем более, когда в нашей компании появилась Полина. Я точно знал, что мне нужна именно она. Чтобы именно ей отдавать свою любовь. Мне хотелось подойти к Полине и высказать всё о своих чувствах к ней. Но я очень сильно боялся промахнуться, быть отверженным. При виде Полины я терял дар речи, и всё что я хотел ей сказать, как будто стиралась из моей памяти. Мне было страшно представить, что её парнем станет кто-то другой, особенно кто-то из нашей компании.

В конце мая мы всей компанией гуляли в саду медицинского центра.

Мы ходили по тропинкам, вымощенным силикатной плиткой, извивающихся между деревьями и кустарниками. Иногда мы сидели на скамейках, болтали, шутили и смеялись. Я всегда старался находиться рядом с Полиной, чтобы изредка, как бы невзначай, коснуться её. Когда мы сидели на скамейке, Полина в тот момент сидела между мной и Шмелём. Она оперлась рукой о скамейку, и я положил свою руку поверх её. Повернув голову, я увидел, что Полина смущённо улыбается, но не смотрит на меня. Тогда я попытался просунуть свои пальцы между её пальцами. Полина не стала препятствовать, и я с лёгкостью взял её за руку, скрестив наши пальцы. Моя голова закружилась, и потемнело в глазах. На душе стало так хорошо и легко, и я прижал её руку к своему колену. После этого, когда мы шли рядом, то я частенько старался взять Полину за руку и она никогда не возражала.

При встрече я всегда делал ей комплименты и дарил цветы – будь то простой одуванчик или цветок черёмухи.

Иногда я просто брал её руку и нежно массировал её нежные пальчики. Почти всегда она отвечала мне взаимностью. Однако наши отношения не развивались дальше.

Так сложилось, что в один вечер на скамейке в сквере за нашим домом остались только я, Полина и Генка. Уже стемнело, и Полине пора было идти домой. Естественно её нужно было проводить.

"Ну, всё! – Думал я про себя, – мой шанс выпал!"

Я не подавал никаких намёков, что хочу остаться с Полиной наедине. И тут мне пришла идея, как избавиться от Генки.

– Слушай, Генка, мне надо у Полины кое-что спросить. Не мог бы ты оставить нас наедине? – Очень деликатно предложил я ему свалить.

– С чего это вдруг я должен уйти? – Начал ерепениться Генка.

– Меня один друг просил кое-что спросить, он не хочет распространяться и попросил, чтобы я это сделал тет-а-тет.

Полина сидела и улыбалась. Она уже понимала, что нет никакого друга, и что я специально это всё говорю, чтобы остаться с ней.

– Кто он такой? Где живёт твой друг? – Устроил допрос Генка.

– Да там один криминальный авторитет. Короче, он просил не распространяться, так, потихоньку спросить, чтобы никто не знал, – на ходу придумал я.

– Что, тогда сам Полину проводишь? – Спросил он.

– Придётся, – ответил я, делая вид, что не испытываю желания провожать Полину.

Полина уже еле сдерживала смех.

– Ну, тогда, пока, – протянул мне Генка руку. – Пока, Поль.

– Пока, Гена, – ответила Полина.

Генка ушёл домой, и мы с Полиной остались вдвоём.

– Ну, что конкретно твоего авторитета интересует? – Начала Полина, загадочно улыбаясь.

– Ему одна девушка нравится, вот он и не знает, как ей признаться, – ответил я.

– Пойдём, проводишь меня. И по пути всё расскажешь.

– Пойдём.

Мы направились в сторону дома, где жила Полина.

– Так пусть ей прямо всё и скажет, что нравится. – Сказала Полина.

– Ну, он боится, – ответил я.

– Криминальный авторитет и боится? В перестрелках участвовать не боится, а тут испугался?

– А вдруг откажет?

– Ну, так он точно не узнает, откажет она или нет.

Мы уже подходили к подъезду Полины, а я всё не решался признаться ей в том, что она мне нравится. Я решил, что провожу Полину до двери её квартиры и начал подниматься вместе с ней по лестнице.

– Так что ему передать? – Вновь спросил я.

– Ну, скажи, чтобы не боялся и признался ей. Зачем ему время терять на догадки, когда можно всё сразу узнать? – ответила Полина.

Мы поднялись на четвёртый этаж, и Полина нажала кнопку звонка. Дверь открыла её мама.

– Ой, тебя сегодня провожают? – Радостно воскликнула мама Полины. – Мальчик твой?

– Да нет, авторитет криминальный, вот вызвался проводить, – с иронией ответила Полина и прошла в прихожую.

– Ты мне нравишься, – неуверенно сказал.

– Так, мам, подожди, тут авторитет заговорил, – улыбаясь, сказала Полинка и вернулась на площадку. – Повтори. Что ты сказал?

– Ты мне нравишься. Будешь со мной ходить?

– Я подумаю, – ответила Полина. – Можно подумать?

– Да, – ответил я.

Мама Полины стояла в прихожей и улыбалась, глядя на нас с Полиной.

– Как хоть мальчика-то зовут? – спросила мама.

– Александр, – ответил я.

– А меня Вера Олеговна. Можно просто тётя Вера.

– Очень приятно, – ответил я.

– Ой, а мне-то как приятно! – Как-то странно ответила тёть Вера.

Я тогда не понял, ирония это была или всерьёз ей было приятно знакомство со мной.

– Ну, пока? – Сказала Полина.

– Пока, – ответил я. – До свидания, тёть Вера.

– До свидания, – ответила мама Полины.

Полина зашла домой и закрыла за собой дверь.

Домой я шёл неудовлетворённый ответом Полины.

Отец говорил, что я должен переть как танк напролом. Но я ассоциировал себя с маленькой моделью танка на пульте управления, стреляющего обоссанными спичками. Откуда взяться искре, если спички отсырели от того что я зассал? «Надо было что-то другое сказать, – думал я, ругая себя. – Ещё какого-то криминального авторитета приплел, дебил!» Мне было стыдно. Я хотел отмотать время назад, чтобы всё исправить и сказать что-нибудь другое, более романтичное. «И это выражение „ходить“. Оно же не даёт никакой конкретики. Но так говорят все. Почему не сказать: „Будь моей девушкой или давай встречаться“? – Снова ругал я себя. – Да и вообще, зачем нужны все эти слова? И так же всё понятно, что она мне нравится». Я был зол на себя и придирался к каждому своему слову. «А она тоже хороша: „Подумаю“. И как мне узнать, что она надумала и когда это будет известно?» – Мысленно рассуждал я.