Я буду танцевать для тебя в облаках
Шрифт:
В начале лета, после экзаменов во всех школах начинались выпускные праздники «Последний звонок». По окончании официального торжества мы вчетвером решили устроить вечеринку. Местом для проведения вечеринки однозначно был выбран наш лагерь возле полигона. Мы позвали Полину и ещё трёх девчонок из нашего с Женькой класса: бывшую девушку Женьки Наташку, её близняшку Таньку и их общую подругу Юлю.
Хороший алкоголь в то время достать было практически невозможно. Но благодаря бате Шмеля алкоголя у нас скопилось, хоть залейся. Мы закупились продуктами и съездили на центральный рынок за мясом для шашлыка.
Так как Женькина мама работала поваром в детском садике, с тем, кто будет мариновать шашлык, мы уже точно определились. Шашлык должен был стать гвоздём программы.
Теперь оставалось только доставить нас и продукты в лагерь. Нас снова выручил сосед дядя Вова. Он работал водителем – электромонтёром в электросетях. За пол-литра сивухи он охотно согласился доставить нас к месту торжества и обратно. Алкоголь в те времена решал всё. Тогда это была самая крепкая валюта во всех смыслах.
Праздник удался на славу. У нас было всё, что для этого нужно: веселая компания, алкоголь, шашлык, сигареты, а главное – полная свобода. Нас ничто не останавливало.
Когда Полина увидела, куда мы её привезли, восторженно сказала: «Так я знаю это место! Нас с девчонками папа сюда с утра увозил, когда ехал по работе на полигон. Мы тут купались и загорали. А в обед он нас забирал, и мы ехали обратно. Это наша полянка, только раньше она была пустая, а в прошлом году её кто-то обустроил».
Мы с Женькой переглянулись.
– Кто же это мог быть? – Произнёс я с иронией.
– Не-ет! Точно не мы, – поддержал меня Женька, пожав плечами и разведя руки.
Нашим одноклассницам Полина тоже очень понравилась. Они даже сдружились и находили общие темы для разговора. Я тогда считал, что это немаловажно в компании малознакомых людей. Иначе праздник превратился бы в унылый «тухляк».
Мы жарили шашлыки, купались и загорали, прыгали с тарзанки, ныряли, на время задерживали дыхание под водой, слушали музыку и танцевали, употребляли горячительные напитки и, чтобы казаться совсем взрослыми, курили модные американские сигареты «Marlboro».
Мясо тогда у нас получилось офигенным. Оно просто таяло во рту.
К вечеру температура воздуха уже не была такой высокой, как днём, но это не остановило девчонок, и они решили искупаться ещё раз. Полина не хотела надевать мокрый купальник и решила одолжить мою футболку с надписью "Nirvana". Я не знал тогда, почему она выбрала именно мою футболку. Все парни были в футболках, но ей была нужна именно моя. Полина уже видела меня без одежды, когда мы купались днём. Но в этот раз она смотрела на меня как-то по-особенному. Я не такой накачанный, как Сталлоне или Шварценеггер, но моё тело было в отличной форме. Когда я снял футболку, то заметил, как Полина пристально смотрит на меня. В её глазах горела страсть, и такой я видел Полину впервые. Когда Полина заметила, что я на неё смотрю, она смутилась, схватила мою футболку и убежала за шалаш. Там она переоделась и побежала купаться с остальными девочками. Полина вышла из воды, дрожа от холода. Моя футболка плотно облегала её стройное тело, словно короткое платье. От холода её кожа покрылась мурашками, а соски груди напряглись, прорываясь сквозь намокшую трикотажную ткань. Я взял большое банное полотенце, подошёл к Полине, укрыл её и обнял, крепко прижав к себе. Позже она переоделась в свою одежду, а мне вернула мою мокрую футболку. Весь вечер я провёл с голым торсом, развесив футболку на кустах возле костра, чтобы она просохла. Время от времени я замечал, что Полина украдкой бросает на меня взгляды.
Мы сидели у костра и не спали почти до рассвета. Когда светало, на часах было около четырёх часов утра и начало холодать. Мы все дружною гурьбой завалились в шалаш занимать «козырные» места. Так вышло по счастливой случайности и моей наглой настойчивости, что место мне досталось между Полиной и Женькой.
Глаза от усталости сами собой закрывались. Полина была в коротких джинсовых шортах, и моя ладонь случайно коснулась её колена. У меня всё сжалось в груди, и меня затрясло. Полина вполголоса спросила: «Ты что замёрз?» В ответ я нервно кивнул.
– Я тоже замёрзла. Давай греться?
Она повернулась ко мне лицом и обняла меня за плечо, зажав мою ладонь между своих коленей.
Кто-то говорит там про каких-то бабочек в животе. Только у меня это были далеко не бабочки. Словно слон мне наступил на грудь, и меня затрясло ещё больше. Я молча лежал и трясся, вытаращив свои глаза в темноту под крышей шалаша, пока все остальные рассказывали анекдоты и смеялись. Я покосился на Полину, и мне показалось, что она немного улыбалась и еле сдерживала смех. Я лежал и прокручивал в голове вопросы: «Что делать дальше? Что же делать дальше? Как поступить? А вдруг она будет против?..» Полина слегка надавила мне на плечо большим пальцем руки, словно подавая мне знак. Я нерешительно повернул к ней голову и легонько поцеловал её в щёку. Тогда Полина крепко схватила меня за плечо, подтянула к себе и впилась мне в губы. Тогда это был не первый мой поцелуй. Я уже имел небольшой опыт в игре «Бутылочка» но от сильного влечения к Полине это было самое прекрасное, что тогда могло быть. В тот момент мне хотелось целовать её ещё и ещё.
«Давай оставим на потом? Я уже хочу…», – вибрирующим, будто мурлыкающим голосом тихонько сказала Полина, немного задыхаясь. Она отвернулась от меня к стенке шалаша и нежно, очень тихо простонала: «Обними меня сзади». Я отодвинул волосы с её тонкой шеи и тихонько поцеловал за ухом. Полина тяжело задышала, выгнулась и упёрлась своей круглой попой мне в низ живота. Я перекинул руку, как бы обнимая её, и случайно положил ладонь ей на грудь. Сквозь майку торчал твердый, как спелая виноградинка, сосок. Это была моя первая победа, моя первая любовь. Так начались наши отношения с Полиной.
Выбравшись из воды, я, не показывая вида, что мне холодно, вернулся в шалаш и протянул букет Полине. Она взяла мокрые кувшинки и положила их себе на грудь. Белая трикотажная майка тут же намокла, и моему взору открылось настоящее великолепие. Её соски напряглись и прорывались сквозь намокшую ткань наружу. Они напоминали мне косточки от персика.
– Саша, а нам кувшинок?! – Возбуждённо в один голос закричали остальные девчонки. – Мы тоже хотим цветочков!
– Девчонки, меня на всех не хватит, – отшутился я. – Я второй раз туда не полезу. Вон, пускай парни нарвут.
– Пацаны, тут девчонки кувшинок хотят, – крикнул я, вылезая из шалаша.
– Ты что так поступаешь-то? Вот ты «подстава»! – В шутку, но как бы обиженно, сказал Шмель. – Сейчас придётся в воду лезть.
– Иди тогда собирай вещи, – крикнул мне Генка, и они втроём направились к реке.
– Твоя идея, вот сам и лезь! – Напоследок крикнул Женька.
– Я свою миссию выполнил, – отбрыкался от них я, и, шутя, показал им средний палец.
– Он миссии выполняет, а в воду лезть нам. – Пробурчал Шмель, – «Миссиписи», блин!
Спустя несколько минут, дрожа от холода, парни вышли из воды с букетами кувшинок и раздали их остальным девушкам. Радостные и восторженные девчонки были на седьмом небе от счастья. Казалось, их писк было слышно даже на краю леса.
Мы быстро собрали вещи и отправились в путь по танковой дороге. Мне не хотелось возвращаться в город, я мечтал остаться здесь с Полиной. В тот момент мне казалось, что я могу жить в этом шалаше вечно, лишь бы она была рядом.
Перед мостом возле знака «Запретная зона!» стоял УАЗ – «буханка» дяди Вовы.