Чтение онлайн

— Похоже на то, — продолжает разговор Феликс. — Ведь машина же была зарегистрирована на фамилию «Зотова». Тебе это о чем-нибудь говорит?

Что? Хорошо, что глоток не успеваю сделать, иначе бы точно поперхнулся или того хуже, пролил бы огненный кофе себе на одежду. Какого собственно хрена? Кто-то хотел на то свет отправить именно Видану, а не Джиневру? Да что за нахрен? Поднимаю глаза на друга, который глядит куда-то за мою спину. Резко разворачиваюсь, видя перед собой заплаканную Зотову, но с решительным и злобным взглядом. Теперь она уже не бледная, а практически красная от гнева. Похоже, слышала последние слова Шарби, а значит готова наказать обидчика своей подруги, используя свои журналистике навыки.

— О чем это вы? Что значит не случайная авария? Джиневра пострадала вместо меня, что ли? — чувствую себя как на интервью, по ту сторону камеры.

Когда тебя снимают и задают провокационные вопросы, а ты совершенно не знаешь, что на них ответить. Солжешь, журналист обязательно докопается до истины, а если скажешь правду… Она-то и будет использованы против тебя. Не только истина отобразиться в статье, но и какая-нибудь отсебятина. И вот что же мне сказать Видане, которая сейчас похожа на воинственную валькирию, готовую уничтожить всех своих врагов? Феликс кстати тоже стоит как каменное изваяние, не в силах хоть одно слово произнести. Ну и ну, самый веселый из нашей мальчуковой компании, а язык словно бы к небу прирос.

— Видана, — ее имя так ласкает слух, что на несколько секунд вообще выпадаю из реальности, снова вернувшись к нашим шалостям в особняке. Голова практически ничего не соображает, а вот член пульсирует в джинсах, причиняя дискомфорт.

— Так вы, — пробегает глазами то по одному, то по другому, — ответите мне на гребаный вопрос? Или же мне клещами его из вас выдрать? — лучше с валькирией не шутить, иначе оба можем пострадать. Видана порой бывает очень опасна. А если уж что-то в голову себе вобьет, не успокоится, пока этого не добьется.

Вот и сейчас тоже самое происходит. Зотова вполне может глупость какую-нибудь натворить, начав свое собственное расследование, чтобы найти водителя, врезавшегося в ее подругу. Такого ни в коем случае нельзя допустить, и так уже кто-то решил покуситься на ее жизнь. Похоже, в качестве успешного и известного журналиста она нажила себе какого-то врага, намеревавшегося не просто ее припугнуть, но и убить. Нам же неизвестно, чего именно добивался этот урод, несшийся на огромной скорости прямо на чужой автомобиль.

— Это пока что лишь предположение, — все же надо как-то выкручиваться, не выводя ее из себя. Не хочется ее либо из тюрьмы вызволять, либо на кладбище провожать. — Пусть лучше этим полицейские займутся, — смотрю поверх ее головы на двух служащих правопорядка, которые о чем-то оживленно беседуют с Раулем.

Видана прослеживает за моим взглядом, пару секунд сканирует парней в форме, на что один из них поворачивается в нашу сторону и что-то шепчет своему напарнику. Тот просто головой кивает, явно позволяя ему самостоятельные действия, подразумевающие шаги по направлению к нашей компании. Невысокий, светловолосый полицейский оценивающим взглядом проходится по всем троим, явно что-то отмечая в своей голове, а потом обращается непосредственно к Видане, сложившей руки на груди и смотрящей на него скучающим взглядом.

— Мадемуазель Зотова, снова вы в гуще событий, — скорее он утверждает, чем спрашивает, тем самым приводя меня в удивление. Вида стала вести дружбу в гос. служащими? Раньше в таком не была замечена. Хотя ведь и прошло два года, за это время многое в ней изменилось. — Приехали освещать аварию средь бела дня, да? Такое вам задание дали в редакции? — странное напряжение витает в воздухе. Словно сейчас гром разразится и ливень польется прямо под сводами больницы.

— Ноэль, — пренебрежено произносит его имя, как будто перед ней скользкое насекомое, которое бы не мешало убить сию же минуту. Все-таки правду говорят, что журналисты и полиция не уживаются вместе. Конфликт на конфликте у них происходит. — Неужели, ты до сих пор не сделал пересадку мозгов себе от какого-нибудь достаточно умного человека? — язвит, совершенно позабыв про воинственный настрой. Сейчас ей более интересно с полицейским в разговоре сцепиться. — Здесь лежит моя подруга, совсем недавно попавшая в автокатастрофу. А вот что ты, — с отвращением смотрит прямо в глаза, — тут делаешь? Грабителя винно-водочного магазина пришел арестовать?

Полицейский по имени Ноэль охвачен яростью не только из-за ее слов, но и из-за нашего с Феликсом смеха, с трудом замаскированного под кашель. Да уж Видана Зотова на самом деле способна заткнуть любого за пояс, даже высокопоставленного человека в форме. Блондин пытается выглядеть опасным и суровым мужчиной, да только ведет себя как общипанный петух.

— До сих пор не можешь мне простить ту ошибку с Анной-Марией? — знакомое имя. Анна-Мария? Анна-Мария Готье. Та самая женщина, много лет находящаяся в доме своего мужика-садиста, но вырвавшаяся оттуда благодаря статье Виданы, в которой и полицейский один упоминался. И раз Ноэль сам заговорил про тот случай, значит это точно был он.

Сотрудник парижского комиссариата, не поверивший доводам и предварительным доказательствам журналистки, решившей вывести на чистую воду богатого ублюдка. Он тогда пытался ей помешать в расследовании, вставляя палки в колеса, угрожая, а может и шантажируя. Ведь никто же не верил, что добропорядочный, дружелюбный месье Готье способен причинить кому бы то ни было вред, особенно своей беременной жене, якобы будучи в нее влюбленным с первого взгляда. Ничем же он себя не выдавал, пока за дело не взялась сама Видана Зотова. Все-таки девушка смогла поставить на уши весь Париж, разоблачив монстра, разгуливавшего рядом с мирными жителями.

— Это была не ошибка, Ноэль, — подходит к нему достаточно близко, от чего у меня внутри буря происходит. Ревность, жгучая ревность берет власть над телом и подчиняет себе. — Если бы ты проверил факты, а не сидел на заднице ровно, — готов поклясться, что глаза у нее горят демоническим красным цветом. — Анна-Мария давно бы оказалась на свободе, выбравшись из того ада, куда ее поместил всеми любимый Жерар Готье, — выплевывает ненавистное имя, сотворившее настоящее зло с беззащитной женщиной. — Она чуть не умерла на операционном столе, борясь за свою жизнь. Я это видела, знаю, что она испытывала. Такая сильная боль навеки оставляет после себя воспоминания, к которым возвращаешься благодаря шрамам на теле, — проходит мимо него, а потом останавливается и бросает и через плечо. — Тебе этого не понять, Ноэль. Ты никогда не оказывался в аду с самим дьяволом.

От чего-то ее слова меня настораживают. Видана все это так уверенно говорит, словно сама когда-то побывала на месте Анны-Марии. Словно за эти два года не только славу «скандального журналиста» приобрела, но и прошла несколько кругов ада. И если в этом замешан ее бывший любовник Дмитрий, я немедленно вернусь в Россию, в наш родной город, и заставляю его заплатить за все причиненное ею зло. Но для начала нужно с ней хотя бы поговорить, как-то убедить все мне рассказать. Лучше уж пусть сама это сделает, чем я узнаю от посторонних людей. И вот как раз сейчас удобный случай нам где-нибудь уединиться, надо лишь отвлечь ее парня. Этот французишка не даст нам даже пяти минут, так и крутится вокруг нее, так и протягивает свои культяпки к Видане, которая, твою мать, с радостью в его объятья кидается. Тоже мне спасательный круг нашла. Он не та жилетка для слез. Зря рыжая бестия выбрала именно его, неправильное решение приняла.

Надо бы об этом ей сказать, да только мелодия мобильного телефона рушит все мои планы. На экране высвечивается имя начальницы редакции. Черт! Не отвечу ей, значит снова попаду в неприятности. Мне уже вполне хватило пункта про неустойку, до которого контракт так и не дочитал. А если возьму трубку, то надо придумать какую-то ложь. Ведь она наверняка про долбанное интервью будет спрашивать.

— Нинет, — уверенный голос бесстрашного человека.

— Объясни-ка мне, Артур, — вместо приветствия сразу переходит к делу, — две очень волнующие меня вещи. Почему, во-первых, Видана гребаную трубку не берет? А, во-вторых, какого хрена мне звонит представитель T-Rex и требует вашего немедленного увольнения, — этого и следовало ожидать. Упырь точно не упустит возможность всем нажаловаться на журналистку и фотографа. Сломать бы ему челюсть, чтобы поменьше болтал. — Что вы там натворили в первый рабочий день вместе? Ладно Видана. Скандал — ее второе имя, вечно вся в них. Но ты-то вроде умный молодой человек, но похоже совершаешь ошибки, — чей-то мужской голос раздается по сторону трубки. Такой знакомый, но почему-то мозг совсем не дает подсказки на его опознавание.