Чтение онлайн

«Роллинг Стоунз» понимали, что в смерти Брайана что-то нечисто, однако предпочитали не обсуждать эту тему.

Однажды Кита подловил репортер из журнала «Роллинг Стоун» и начал расспрашивать о смерти Брайана. Кит тогда сказал, пожалуй, даже больше, чем собирался.

В ночь смерти Брайана случилось много странного… например, там были люди, которые потом исчезли неизвестно куда. Мы сами в эту ночь записывались и, конечно, были не в курсе того, что творится у Брайана. Официально он уже не член группы. И вдруг нам звонят и говорят: «Брайан умер». И что же, блин, дальше? У нас есть несколько водителей. Мы пытаемся найти того, кто должен был смотреть за Брайаном, — и выясняем, что он там устроил вечернику с наркотой и кучей баб… Я не знаю, чувак, понимаешь, просто не знаю, что все-таки случилось с Брайаном той ночью. Вроде бы убивать его никто не хотел Но так получилось, что никто за ним и не присматривал.

Однако водитель должен был за ним присматривать, потому что, собственно, для этого к нему и был приставлен. Все знали, что с Брайаном может случиться; особенно на вечеринке. Может, он, конечно, просто пошел плавать, и у него действительно случился приступ астмы… Мы были ошеломлены происшедшим. Я сразу же попытался выяснить, кто там был, и не смог ничего толком обнаружить. Водитель, единственный свидетель, который, как я думаю, знал, что там происходило, скрылся, прибегнув к хитрой уловке и постарался тщательно замести следы. Так что, когда приехали полицейские, все это выглядело просто как несчастный случай. Может, этот парень хотел удрать, чтобы не втягивать никого в это дело. Может, и так. Я не знаю, кто там был той ночью, и выяснить это уже не представляется возможным. У меня такое же чувство, как после убийства Кеннеди. Чувство, что до всей истины не докопаться.

А водитель, «присматривавший за Брайаном» бесследно исчез. В следующий раз, когда я его встретил (а это случилось два года спустя), он был уже продюсером рок-н-ролльных шоу на телевидении.

И я, кстати, так до сих пор и не знаю, что же случилось с первой сотней тысяч фунтов, «отступными» Брайана.

16

Бронированный автомобиль цвета хаки медленно выполз с роскошной автостоянки отеля «Лондондерри». Он ехал неторопливо и осторожно, словно дело происходило на Шанкхилл-роуд, и водитель опасался нападения террористов. Но нет, на дворе стоял 1969 год, и вокруг был Мэйфэйр. А внутри этого страшноватого на вид агрегата на куче матрацев расположились все музыканты «Роллинг Стоунз», и мы с Майклом Купером, сопровождавшие их в качестве личных фотографов. Когда мы попытались подъехать к огромной сцене, сооруженной специально для концерта в Гайд-парке, фанаты заметили бронированный автомобиль и, быстро догадавшись, кто в нем может ехать, ринулись в атаку, словно жаждущие крови уличные бандиты. По броне, словно пули, застучали кулаки, и мы почувствовали, что толпа длинноволосых юношей и девушек в мини-юбках начинает опасно раскачивать машину, так что она грозила вот-вот перевернуться.

— Господи, — пробормотал Мик Джаггер, — они совсем сдурели. Думаю, надо попросить в полиции разрешение пользоваться вертолетом.

Дорога от отеля до парка заняла у нас пять минут. А полтора километра через потную толпу в Гайд-парке мы ехали, пожалуй, минут сорок пять. Прежде чем выйти, Кит обернулся ко мне:

— Дашь понюшку, Тони?

Я протянул ему маленький коричневый пузырек, и он сквозь трубочку которая всегда висела у него на шее, втянул немного кокаина. Джаггер тоже с удовольствием присоединился к нему — хотел набраться уверенности в себе. Остальные «Роллинг Стоунз» смотрели на них неодобрительно, как смотрят в автобусе старые леди на некультурно ведущую себя молодежь.

— О'кей, — ухмыльнулся Мик, когда кокаин подействовал. — Что ж, давайте покажем этим ублюдкам самое лучшее рок-н-ролльное шоу в их жизни. Так, чтоб у них уши завяли.

Брайан Джонс умер два дня назад. Сначала Джаггер, Ричардс и все остальные сошлись на том, что нужно отменить выступление в Гайд-парке.

Но затем, когда они, подавленные, сидели в офисе, Чарли мрачно пробормотал:

— Знаете, вот что мы можем сделать: сыграть концерт, но посвятить его памяти Брайана.

— Верно, — согласился Кит. — Брайан заслуживает большего, чем просто нескольких дурацких речей на его могиле. Мы повесим на сцене огромные постеры с его портретом и попросим слушателей о минуте молчания.

Позже репортер, бравший на улице интервью у Кита, спросил, не считает ли тот, что «Роллинг Стоунз» повели себя бестактно, устраивая такой гигантский концерт, когда тело Брайана еще не предано земле. Кит сразу врезал ему в нос.

Марианна очень переживала из-за смерти Брайана. Учитывая ее общее слабое и угнетенное состояние, она восприняла трагедию как предзнаменование собственной гибели. Часами она плакала, лежа в кровати на Чейн-Уолк. Это Мик психологически сломал Брайана — точно так же, как сломал и ее саму. Он высасывает из людей душу и силу, лишает их собственной личности. Он лишил Брайана самоуважения и уверенности в своей музыке. И то же самое он сделал с Марианной, пытаясь доказать ей, что он как актер лучше, чем она. Теперь он собирается сыграть главную роль в «Неде Келли», где будет сниматься Фэйтфул. «Я поняла, что он хочет унизить меня перед всем миром», — говорила Марианна.

От обреченности она вновь начала нюхать героин, хотя собиралась перед фильмом отказаться от наркотиков. Джаггер терял терпение. Это из-за нее его обвинили в хранении наркотиков. Ему надоело постоянно слушать обвинения и слезы. И на концерт в Гайд-парке он пригласил чернокожую актрису Маршу Хант, одну из многих девушек, с которой был не прочь развить отношения.

Марша носила африканскую прическу. Она, как прекрасная индианка, оделась с головы до пят в светлую кожаную одежду и бродила вокруг сцены, радуясь тому, что теперь, после успешного дебюта в мюзикле «Волосы», ее все узнают.

Над сценой висели гигантские фотографии Брайана, выглядевшего таким здоровым и цветущим, каким я его даже в жизни не помнил. Сэм Катлер, ведущий, терпеливо повторял полумиллионной аудитории, что «Роллинг Стоунз» хотят перед началом выступления почтить память Брайана минутой молчания. Я сидел сбоку сцены с 85-миллиметровым «Никоном» наготове, ожидая, пока начнется действие.

«Господи, — думал я, — в жизни не видал столько народу».

Когда Мик вышел на сцену, в толпе прокатился восторженный рев. Мик был в великолепном белом костюме с высоким белым воротничком.

— Нет! — выкрикнул он в ответ на рев зрителей.

Казалось, он, как и собирался, будет просить слушателей о минуте молчания в память о Брайане. Но он понимал, что если попытается заставить их замолчать, то создаст такое мрачное настроение, что может сорваться весь концерт А здесь было так много людей, так много журналистов, поклонников и друзей, что концерт должен был обязательно пройти успешно. Кроме того, он вскоре уезжал в Австралию, и ему надо было успеть доказать, как неправы те, кто шептались, что «Роллинг Стоунз» без их чудесного белокурого соло-гитариста уже никогда не будут прежними.

— Да-а-а-а! — крикнул он тогда, возражая сам себе. — Мы здесь, чтобы хорошо провести время, правда?

— Да! — хором ответила толпа.

— Тогда успокойтесь на минутку, — театрально продолжил он. Ветер трепал полы его пиджака. — На самом деле, я хотел сказать кое-что о Брайане…

И толпа неожиданно притихла. Многие из них слышали или читали о Брайане, другие видели его на сцене и по телевизору очень часто — и в принципе могли считать, что знают его. И все они были так же искрение опечалены его безвременной смертью, как и я.

— «Мир, мир! Он не умер, но и не спит», — Мик начал декламировать начало «Адонаиса» Шелли.

Он читал его с неловкостью, бездушно и грубовато. Но тысячи слушательниц перед сценой начали плакать. И когда я смотрел, как слезы струятся по их лицам, то почувствовал, что и сам готов прослезиться, и быстро вытер платком глаза.

…Он пробудился от сна, которым была эта жизнь, —

А мы потерялись в своих бурных мечтах,

В бесплодной борьбе с призраками.

В безумном оцепенении он поразит острием нашего духа