Чтение онлайн

На капище, притаившееся в скалах, я теперь смотрел другими глазами. Не просто строение – дом моего врага. Будто живой, он терпеливо ждал хозяина…

Идею позвать Заллуса Баюн высмеял:

– Смысл? Черномор не лыком шит, запросто убедит его, что это ты войну начал.

– Все равно, Заллус может ощутить магию, придет…

– Вот пусть сам и разбирается. Если я хоть что-то понимаю в колдунах, он в первую очередь подвох заподозрит.

Войдя в капище, я первым делом забрал ларец и сгреб кольца – потом разберемся, которые из них действуют.

– Теперь внимательно, Баюн: где ты чувствуешь самую сильную магию?

– В алтаре, – без запинки ответил кот. – А все остальное – мелочь.

– Ну алтарь нам едва ли сгодится. Давай осмотримся.

«Мелочи» здесь было не очень много. Ритуальные одежды жрецов, а может, Заллусов личный гардеробчик в стиле ретро, колесо – наверное, от колесницы – на стене, как почетный диплом, в окружении растительных барельефов. Высокий вытянутый шлем с крыльями, из золота кажется, и почему-то совсем не волшебный. Куча побрякушек, подвесок всяких – в них Баюн учуял какую-то слабую иллюзорную магию. Имелась стопка самобранок с непривычным обильным узором по кайме. Кот заявил, что это разовые скатерти с ядовитыми блюдами. Еще тут нашлись уздечки и подковы, с которыми лошади делались исключительно послушными и невероятно выносливыми, правда, ровно на месяц, потом непременно падали. Сомнительное, в общем, новаторство.

Кот подтвердил, что это был неудачный проект. Хранитель, создавший упряжки, так и не смог сделать их безопасными для скакунов. А Черномор сильно рассчитывал на его труд: он, оказывается, мечтал приспособить подобные упряжи для акул. Это у него такая идея-фикс была, акулью «конницу» организовать. Но неудачи преследовали колдуна одна за другой. То есть запрягать акул в лодчонки еще более-менее получалось, а вот управлять – ни в какую.

Более удачные подковы (не избавленные от магического недостатка совершенно, они все-таки отдаляли кончину лошадей на три месяца) Черномора, по понятным причинам, не интересовали.

– Опять это создание артефактов… Баюн, может, ты хоть что-нибудь знаешь, как другие Хранители делали это?

– Чудо, да откуда мне знать? Ну не было у Черномора привычки откровенничать со мной. Только однажды сказал, через лужу, чтобы я за тобой особенно внимательно наблюдал, мол, после овладения такими предметами, как погодный браслет, все у Хранителя должно получаться. Еще помню, что лучшими создателями магии Черномор называл мага и твоего предшественника. Он вроде из одного с тобой мира был.

– А что он создал?

Кот неопределенно махнул хвостом, что соответствовало пожиманию плечами.

– Кажется, почтовый ящик – тот самый, по которому ты с Заллусом переписывался. Больше не помню.

– «Создал» – громко сказано. Это он просто факс воспроизвел в местных условиях, – усмехнулся я и спросил, указывая на сваленные в угол ступки с волосяными метелками: – А это что?

– Набор для вызывания дождя. А оружия нет.

– Должно быть, – ответил я, с необычным для себя упрямством отрицая очевидное. – Ты же говорил, он – бог вражды. А тут ерунда какая-то, вызывание дождя…

– Заллус когда-то поддерживал Перуна, который хотел сместить славянских богов. Это перед самым Крещением Руси было, так что мятежного громовержца изгнали христиане. А Заллус вовремя сиганул в кусты и остался невредим, да еще завладел частицей власти над дождями.

– Странно, я всегда считал Перуна славянским богом.

– Точно, вы с прежним Хранителем из одного мира. Ни шиша истории не знаете. Тот однажды Черномору такую глупость сморозил, сильно рассмешил. Нет, Перун был богом варяжским. Он и помог варягам Русь захватить. А потом христиане его поперли, да заодно и варягов изгнали.

– Что-то не припомню такого в летописях.

– Конечно. Варяги быстро перегрызлись, так что их изгнанием занимались собственные собратья, которые среди русичей поддержку нашли. Но потом, когда все успокоилось, они очень не любили вспоминать, как родне кровь пускали.

– У нас чуть-чуть по-другому было, так что ты меня невеждой не обзывай. И, кстати, я отлично помню, что все боги-громовержцы имели волшебное оружие. В жизни не поверю, будто Заллус прельстился сельскохозяйственной властью над дождями и не прибрал к рукам парочку молний! Стоп… Откуда, говоришь, самые сильные эманации исходят? От алтаря?

Я осмотрел прямоугольную каменную глыбу и заметил на полу рядом с ней застарелые бороздки. Неужели это… Я навалился плечом, и после секундного сопротивления алтарь вдруг легко поддался нажиму и откатился в сторону, явив нашим взорам скрытое в полу углубление.

– Ух ты! – с детской непосредственностью обрадовался кот.

В углублении находился продолговатый ящик, в котором лежали копье, дюжина дротиков и короткая секира, кажется медная.

Никогда не любил заявлений вроде: «Я же говорил!» Но сейчас сам произнес эту фразу, с большим удовольствием ощущая на себе восхищенный взгляд Баюна.

Однако радость наша оказалась преждевременной. Вынеся ящик из капища, я немедленно решил опробовать артефакты, и тут выяснилась неприятная деталь. По словам Баюна, предметы из ящика фонили магией со страшной силой, однако решительно никакого магического воздействия на окружающий мир не производили.

– Наверное, нужны специальные обряды и заклинания, чтобы пробудить их, – вздохнул кот. – А может, они слушаются только руки хозяина.

– Но кто-то же ими пользовался! Алтарь отодвигали много раз.

– Неизвестно, в какие времена, – парировал Баюн. – И нельзя исключать, мой хвостатый друг, что кто-то из Хранителей доставал оружие по приказу Заллуса и доставлял хозяину тем или иным способом. Как бы то ни было, для нас оно бесполезно.

Забегая вперед, скажу, что от Заллусовых закромов нам никакого проку так и не было, хотя на всякий случай я захватил с собой и оружие из тайника, и побрякушки для создания иллюзий, и скатерти (которые потом вообще в печку отправил – не хватало еще по ошибке травануться; медицинский амулет, конечно, вещь надежная, но в таких делах лучше перестраховаться).

Мрачные, но, по странному свойству несходных наших натур, все же полные решимости не отступать и не сдаваться, мы с котом вернулись в терем. Здесь царила непривычная тишина. Платон сидел на крыльце и безучастно смотрел в сторону моря, а Настасьи, как выяснилось, вообще не было дома.

Новгородец на мой вопрос ответил:

– Да почитай сразу, как вы ушли, и подалась куда-то. С каким-то узлом, навродь.

– В какую сторону?

Он махнул рукой на гору.

– Чудо, я спросить тебя хочу…