Чтение онлайн

– Погоди, Платон, что за узел у нее был?

– Ну сверток какой-то. Да я, признаться, не разглядывал. Вопрос у меня к тебе, Чудо. Ты, я смотрю, по-настоящему драться задумал? Добро, ты сильный, ловкий, один хвост у тебя всего меня сильнее. А я вот тут подумал-подумал – а ведь не пригоден я к такому ремеслу. Мое-то дело простое… Нет, ты не думай, я за тебя всей душой! Но… воевать не обучен. И даже склонности такой не имел никогда – ну, да ты знаешь, я ведь верую, что каждая жизнь Богу угодна, отнимать же ее грех великий. Ты ведь помнишь, правда?

– Помню, – кивнул я. – Ты это спросить хотел?

– И это тоже. И другое: скажи, добро ли будет мне воевать, грех сознавая, да еще и не умеючи? Ты же ведь и положиться на меня не сможешь, меня же первый же ворог и убьет на месте…

Ни в лице, ни в голосе он вроде бы не изменился, но эти частицы «же», которыми он необычно густо пересыпал свою речь, говорили о многом.

– Да ты не тяни, Платон, прямо скажи, что хочешь.

– А я не тяну! Я же прямо и сказываю: что от меня проку-то в бою? Так и зачем же мне на погибель оставаться? Нет, этак вот когда речешь, не то получается. Ты подумать можешь, будто я бросаю тебя в трудный час. Да ведь нет же! Наоборот, тебе же дело облегчаю. Ну посуди: убьют меня, тебе же на душе тяжельче станет, особо потому, что без толку жизнь христианская угасла…

– Я понял, понял. Да, ты прав, дружище. Собственно, я о том же сказать хотел, да вот ты меня опередил. В бой идут только добровольцы. Иди там, в светелке ларчик стоит, в нем кольца волшебные. Выбери себе одно, вещи собери, да и лети, куда душа пожелает.

– Я на Русь подамся, – с готовностью заявил Платон. – Я же и про это тоже думал, ведь правильно же все вы говорили: где родился, там и пригодился. Вот, думаю, пора бы уже и… В общем… Чудо!

Я, уже направившись было к горе, обернулся.

– Чудо, я не боюсь! Я тебе обузой быть не хочу!

– Да, Платон, все правильно. Ты там скажи Баюну, что я Настю искать пошел, скоро вернусь.

– Да-да… Чудо! Спасибо за все! Храни тебя Бог!

– Счастливого пути! – махнул я лапой и, уже не слыша (а скорее, не слушая) его, углубился в лес.

Нет, я не назову это предательством. Это просто страх, а страх нельзя осуждать. Наверное, если бы у меня была возможность в любую минуту покинуть остров, я на месте Платона тоже бы ей воспользовался.

Потому что мне тоже страшновато.

Не без труда различая среди густых тропических ароматов запах Насти, я вышел к горе и поднялся на террасу, украшенную озерцом и пестрой цветочной поляной.

Озеро питал родник, бьющий у вершины горы. По каменному руслу скатывался ручей с уступов, пробивал короткую дорогу через разнотравье и вливался в холодную озерную гладь. Озеро неглубокое, глянешь сверху – все дно как на ладони, но вода в нем всегда ледяная, не знаю почему.

Настасья сидела на камне у берега, похожая на героиню картины Васнецова, и расчесывала волосы. Завидев меня, неспешно заправила их под кокошник.

– Настя, ну ты куда запропала? У нас война на носу, а мне за тобой бегать приходится.

– Да, война. Вот я и поспешила дело сделать, пока не поздно.

– Какое еще дело?

– Цветочек на родное место вернуть. Чувствую, плохо ему в горшочке живется.

– Так вот какой узелок у тебя был. Ну пересадила? Теперь айда домой. Надо нам до войны еще одно дело сделать.

– Какое дело? – спросила она, поднимаясь.

Мы зашагали вниз.

– Я из Заллусова капища кольца принес, ты сейчас домой отправишься, к отцу. Так и объяснишь ему: на острове опасно, надо тебе самую кутерьму переждать. Посидишь дома, от нас отдохнешь. Там дальше сама смотри, если у отца твоего все наладилось, так и оставайся. Нет – придумаем. Можешь вернуться на Радугу дня через три, только осторожно, будь готова в любой миг обратно на Сарему податься. Я заметил, что кольца возвращают людей на то место на острове, с которого они в путь отправлялись – вот, значит, на всякий случай домой полетишь не из терема, а из укромного места. Подыщем заросли в сторонке… Слушай, садись-ка ты ко мне на закорки!

– Зачем?

– Да побыстрее нам вернуться надо. Сама видишь, мороки много, чтоб не абы как все сделать. Цветы – дело хорошее, но, честное слово, это ты не ко времени затеяла. Садись, садись! – пригласил я, приседая на корточки. – Может, и правда, не вернешься уже к нам, так когда еще на Чуде-юде покатаешься?

Настя смотрела на меня как на ненормального, но все-таки залезла на загривок, поерзала, устраиваясь боком, как в дамском седле. Я закинул за голову правую лапу, чтобы ей держаться, и быстро зашагал вперед. О причинах ее удивления не думал, мне почему-то не удавалось остановиться, и я все говорил, говорил:

– Время, время! Ну как гости через час нагрянут, а мы тут клювами щелкаем? Чего народ-то смешить, воевать, так воевать. Подготовиться надобно. Да еще с Баюном что-то придумывать, котяток его выручать. Не можем же мы котяток без помощи бросить? Вот, а это дело хлопотное. В общем, каждая минута на счету, а мне по всему острову за тобой бегать приходится. Нехорошо это, Настя, безответственно с твоей стороны…

– Чудо, ты меня для этого к себе потребовал? – разом прерывая мое словоизвержение, спросила Настя.

– Для чего – «для этого»? На закорках носить, что ли?

– Чтобы я тебя полюбила и от чар избавила? Или для того, чтобы Сердце острова указала?

Я замедлил шаг:

– Настя, окстись. Кто тебе такое сказал?

– Сама догадалась, не дура, чай!

– Да нет, про то, что я тебя требовал.

– Про то батюшка сказывал.

– Странно. Вообще-то, это была его идея – спрятать тебя на острове до поры.

Настя промолчала, и, не дождавшись продолжения, я возобновил путь. Ну спасибо, Семен Алексеевич, удружил!

– Чудо, – тихонько позвала Настя, когда мы уже приблизились к терему. – А почему же отец так сказал?

– Нетрудно догадаться, – хмыкнул я. – Чтоб ты не спорила.

– Значит, не требовал?

Я не стал повторяться. Да и не успел бы слова сказать: навстречу нам выкатился кот.

– Чудо! Платон пропал! Зашел в дом, сказал, что ты скоро вернешься, и исчез!

– Спокойно, Баюн. Он не исчез, просто ушел домой. В Новгород. Я его практически сам отправил. И не надо спорить! – прерывая возможные возражения, я поспешил заверить: – Он не вояка, толку от него в бою с гулькин нос, а нам лишние хлопоты – следить, как бы его не притюкнули чем. Сейчас вот еще Настю домой отправим…

– И что, Платон согласился? – спросил Баюн.

– Скрепя сердце. Ладно, я за кольцом, а ты пока высмотри укромное место, чтоб не очень далеко от терема, но и не вплотную…

– Постой-ка, Чудо, я же еще ни с чем не согласилась! – воскликнула Настя.

– Платон согласился, уж тебе грех отказываться. Должна понимать, что обузой нам будешь.

– Чайки, – сказал Баюн, глядя вверх.

– Откуда знаешь? Ты меня в деле видел? – не слыша, возмущалась Настасья. – Да я, может…

– Чайки, – повторил кот.