Чтение онлайн

С этим кандидатом что-то не так. Лев ему уже отказал, но тот не уходит, умоляет чуть не в слезах. Псих какой-то, маньяк, такого нанимать нельзя.

— Послушайте, у вас отличная специальность, зачем вам ящерицы? Вы никогда не работали с животными. Вы себе не представляете, как много нужно знать и уметь, чтобы работать у нас.

— Я справлюсь. Дайте мне шанс! Я буду трудиться день и ночь. Вы не пожалеете!

Лев возвращает психу папку с бумагами, тот не берет. Лев нажимает кнопку вызова охраны. Парень опускает голову и протягивает за папкой руку. Пальцы его покрыты шрамами, тонкими рубцами необычного голубоватого цвета. Он берет свои бумаги и бредет к выходу, сгорбившись, волоча ноги. Нащупывает ручку двери, никак не сообразит, тянуть или толкать…

— Постойте! — говорит ему в спину Лев. И окончательно придя в себя, добавляет: — В понедельник выходите на работу.

Эси зачерпнула туфлей из лужи и расстроилась: ну вот, не удалось добрести до Яслей с сухими ногами.

В середине зимы оттепель — редкость.

И ничего хорошего, между прочим. Неплохо, что можно не растапливать печку, значит, и хворосту не таскать каждый день. Мать довольна — экономия! — и оттого ворчит меньше, тоже неплохо. Но вечно мокрые ноги — это раздражает больше ворчания.

В Яслях в такую рань еще никого не было. Птериксы спали, накрывшись кожистыми складками. Эси тихо, чтоб не устроить переполоха, взяла корм из общего ящика и понесла своему Рыжему. Пошуровала по полу: ну точно, наронял опять и перьев, и чешуй, надо бы подмести, но некогда. Что-то сильно линяет последние дни, неужели скоро взрослым станет?

Эси вздохнула. Расставаться с другом не хотелось. Но если повзрослеет, придется. Она пощупала грудь Рыжего пониже крыльев: это кажется, или в самом деле почки набухли? Если так, то при линьке точно проклюнутся.

Рыжий почмокал во сне — свежий корм учуял. Завозил крыльями: проснулся, шельмец… Эси ласково почесала погонялкой между гребнями. Здоровенная морда высунулась из-под крыла и ткнулась в кормушку. Чавканье было таким громким, что беспокойно зашелестели крылья в соседних лежках. Эси взяла щетку и, пока Рыжий заправлялся, тщательно вычистила чешую. Потом поменяла щетку на другую, с мягким длинным ворсом, и огладила маховые перья: сначала на одном крыле, потом на другом — для этого пришлось пролезть два раза под бронированным брюхом.

Высунув нос за дверь и убедившись, что по-прежнему никого нет, Эси быстро надела на Рыжего упряжь. Тот довольно заурчал, сам выполз наружу, оставалось только вспрыгнуть ему на спину и закрепиться.

Рассвело, разлившаяся Карна на востоке золотилась под первыми лучами.

Паря над поселком, Эси свесилась через гребень и хулигански показала нос пастуху, возящемуся у своей хибары. Тот, конечно, ее не видел, потому что и не думал поднимать взгляд в небо, пока неторопливо потягивался да обувался на крыльце. У его калитки уже толпились медлительные, нелетучие коровы.

Повинуясь тычку погоняла, Рыжий свернул к горам. Пронесся над ближним лесом — тем, который сейчас облетевший и потому называется Голый, а не тем, который пустил озимые побеги, Мохнатым. В прошлом году было наоборот: нынешний Голый тогда стоял мохнатым. И никто не научился еще предсказывать озимые.

Над Мохнатым детям летать было строго-настрого запрещено.

Вообще-то, правильно запрещено, а то бы Эси непременно полетела. Нет ничего противнее, чем глупые запреты! Но с мохнатыми лесами стоило быть поосторожнее, что верно, то верно. Особенно, если хочешь незаметно прокрасться на бреющем полете. Так вот стрельнет в тебя побегом, и — привет, нырнула вниз, на пропитание молоди. Птериксу-то ничего не будет… Интересно, расстроится Рыжий, если придется ему без Эси возвращаться? Приятно было думать, что расстроится, друг ведь. Да кто знает: кое в чем этих чешуйчатых ну совсем не понять.

Заложив крутой вираж, птерикс проскользнул вдоль отрога Хухан-горы в Большую Пропасть. Там было еще совсем темно, но Рыжий, как и все его сородичи, отлично ориентировался по эху. Эси легонько постучала погонялом, командуя снижаться. Птерикс вытянул вперед мощные лапы, замолотил крыльями. Удачно сели на заранее присмотренной площадке. Дальше надо было продвинуться вперед: Рыжий — ползком, Эси — чуть пригибаясь, больше от страха, чем по необходимости. И — вот она, пещера великанов!

Здесь, в верховье Пропасти, была уже не полная тьма, а лишь серый сумрак, только зев пещеры зиял черным провалом.

Птерикс сложился втрое и устроил морду на лапах, внимательно глядя круглыми любопытными глазами. Эси легла на пузо рядом, свесив голову: как интересно, один из великанов уже прогуливается! И даже довольно близко… И подходит все ближе, не опасно ли? Нет, не смотрит сюда. У этих великанов вообще такие странные головы, с одним большим выпуклым глазом во все лицо. Темный глянцевый глаз не крутится совсем, только вся голова крутится. Но вверх — хуже, чем в стороны, так что вверх редко смотрит. Должно быть, неудобно жить с одним глазом. Но зато какой большой! Чего удивляться, что они в темноте так здорово видят. А на солнце явно не любят выходить, видно, солнце этот большой глаз сильно слепит. Вроде как ночные рузлы — они тоже днем прячутся, глазастые.

Вот великан к дереву подошел и что-то там такое дела… а-а-а!!! — Эси, увлекшись, высунулась слишком далеко, земляной край просел, и она полетела кубарем.

Видела, уже падая, как Рыжий выбросил голову на длинной шее вперед, схватить за подол, но промахнулся. Замелькало, зарябило в глазах, на спину и бока посыпались удары от столкновений с кочками — и все кончилось. Остановилась. В глупой позе, рассевшись на попе… прямо у ног великана.

Повисла пауза.

Эси продолжала сидеть. Бежать бессмысленно: каждые пять ее шагов великан одним покроет.

А он сам вроде даже отшатнулся сначала, потом же смотреть стал. Смотрел, смотрел своим глазом… А Эси тоже себя осмотрела: фу, стыдно-то, никакого вида! Пусть бы в такой страшный момент хоть выглядеть эффектно, а она… Туфли мокрые, песок и сор всякий на них налип, ноги голые — тоже перемазанные, подол испачканный задрался, сбоку дырка. Стоило рубаху новую надевать! Эх! Вон и на животе пятно — от лежания, ага… Вот раззява. И… и… подвеска!!!

Эси застыла в страхе.

То еще не очень раззява была, вот уж это — настоящая раззява! Подвеска-то на ней, которую в прошлый раз у великанов стащила!

Красивая подвеска, по всему видать — драгоценная. Посередке прозрачный граненый камень, ярко-красный. Такого в поселке ни у кого нет. Даже у старостиной жены не имеется ничего подобного. Эси эту штуку ни за что бы прилюдно не надела — тут-то и отберут. Когда и носить, как не наедине с Рыжим: тому хотя без разницы, а все-таки можно с ним поговорить, похвастаться. Она и прятала сокровище прямо под Рыжим, в лежке, а на себя один раз только надевала. Лежки чистили, как раз позавчера: Карна тогда выше всего стояла, ну и завели ручеек прямо в Ясли. Эси еле успела подвеску на себя нацепить, а потом так в ней и занималась мойкой-драйкой. То и дело проверяла: не выглядывает ли шнурок. Весь ворот рубахи грязными пальцами захватала, мать заметила, ругалась…