Чтение онлайн

— Я и так чувствую! — немедленно огрызнулась она. — Чувствую, что моя сестра в лапах у маньяка! Мы не знаем его намерений, его истинной мерзкой личности и грязных мотивов! Не знаем что страшного он хочет с ней сделать и просто тут прохлаждаемся!

«Ты злишься. Вот только это бесполезно, дорогая моя, Лиандри» — мой ментальный тон не изменился ни на йоту.

Лиандри раздражённо фыркнула.

«Что значит бесполезно?!» — наверняка, она уже готова была взорваться в своих мыслях, но прежде, чем это случилось, я протянул костяную ладонь и остановил прямо перед её носом.

«Я хочу, чтобы ты сама оценила то, что находится перед тобой, и тогда, возможно, ты всё же поймёшь, что я этим сказал».

Отмахнувшись от моей руки, она вздохнула и расслабила плечи. Затем Лиандри плавно закрыла глаза, отсекая привычный мир, и позволила своей магии растечься вовне, превращаясь в тончайший, всепроникающий сенсор. Её сознание пронеслось над трущобами, над торговыми кварталами и устремилось к цели, и в тот же миг её лицо, наконец, изменилось.

Она увидела «это».

Десятки, если не сотни, многослойных барьеров, сплетённых из чистой силы, переливались всеми цветами спектра, наложенные друг на друга с безупречной точностью. Они постоянно менялись, надёжно скрывая собой резиденцию мэра.

Также она почувствовала ауры живых существ. Сотни элитных гвардейцев, каждый из которых был на пике своей физической формы и десятки боевых конструктов, патрулировали периметр. А на башнях, вписанных в архитектуру особняка, сидели маги-наблюдатели.

Лиандри нехотя отшатнулась и её глаза распахнулись. Всего за несколько секунд ярость в них сменилась потрясением, смешанным с суеверным ужасом.

— Это… безумие, — прошептала она, и порыв ветра унёс её слова. — Хозяин этого места — сумасшедший психопат. Столько систем защиты не потребуется даже для военного объекта на передовой!

«Именно, а теперь подумай. Элара умнее нас обоих, вместе взятых, она — гений, который в одиночку создала Сеть. Неужели ты думаешь, что она позволила бы себя запереть там, откуда нет выхода?»

Я сделал паузу, давая ей время осознать сказанное.

«Она не в плену, Лиандри. Она теперь шпион в сердце во вражеской цитадели. Она выигрывает нам время, собирает информацию и изучает врага изнутри. Твоя бездумная атака, не станет спасательной операцией, а скорее… смертельным приговором. Ты убьёшь её собственными руками».

Я видел как она пошатнулась от моих слов, страх и отчаяние и заставляли взглянуть на ситуацию трезво… Или так, как было удобнее мне в этот момент.

«Мне нужна твоя сила, твоя мощь и знания».

Я повернул свой череп к ней.

«Мы вместе подготовим нужные условия, и вместо одного самоубийственного удара, сделаем сотни точечных. Нам не хватает живой силы, поэтому ты превратишь бойцов „Подполья“ из сброда в настоящий элитный отряд. Ты научишь их противостоять магии, действовать как единый организм и использовать свои сильные стороны. Это станет нашим главным оружием, и когда придёт время, мы нанесём удар. И тогда мы совершенно точно вызволим Элару».

— Я… Я поняла. Но не вздумай решить, что я настолько наивна, — презрительно уставившись прямо в мои пустые глазницы, вдруг хмуро ответила Лиандри. — П-просто ты снова оказался прав, а я была лишь немного импульсивна.

Наконец-то её выражение лица немного расслабилось и снова стало тем привычным и веселым, которое я знал. Что еще она может скрывать за этим тщательным образом легкомысленной леди?

— Начну прямо сегодня, — уперев руки в бока, важно выдала она. — И только попробуй не выложиться больше чем на сто процентов, образец «Шахтер — 366»! Это все-таки моя сестра!

Наконец мы могли вернуться в Подполье. Эту маленькую организацию ждут большие перемены. А я займусь всем остальным.

Идеальный порядок царил в кабинете Исаака Гольдштейна, но на безупречной глади стола из чёрного обсидиана, среди расставленных для тактического анализа фигурок, лежал единственный символ хаоса — опрокинутый чёрный король.

Сам Гольдштейн сидел в массивном кресле, прямой и неподвижный, словно высеченный из камня. Его лицо было непроницаемой маской, а взгляд устремлён в пустоту. Лишь лёгкое подёргивание желвака на скуле выдавало бурю, бушующую внутри. Спокойным, лишённым эмоций голосом он диктовал в магический кристалл, зависший над столом. Это был отчёт, который он составлял для самого себя.

— Захват «Костяного Алхимика»… — он сделал паузу, словно смакуя слово, — полный успех. Мэр Готорн получил её под свой полный контроль. Всё это стало возможным исключительно благодаря мне. Благодаря моей информации, людям и связям.

— Клан «Ржавые Кинжалы»… — его голос затвердел, налился сталью. В памяти на мгновение всплыло лицо Морга — самодовольное, глупое, утопающее в роскоши, которую он не заслужил. Гольдштейн вспомнил, как лично передавал ему мешки с золотом, видя в его глазах достаточную жадность. — Они и так зарывались. Слишком заметные и некомпетентные. Их уничтожение… — он тщательно подбирал слова, — освобождает рынок для более… дисциплинированных игроков. Стратегическая чистка. Необходимая жертва.

— Готорн… — в его тоне впервые прозвучала нота неуверенности, — … он умный правитель. Он знает цену лояльности. Он непременно вспомнит, сколько я для него сделал. Сколько вложил и сколько… рисковал.

Гольдштейн замолчал. В наступившей тишине стал слышен скрип его зубов. Он судорожно сглотнул, но во рту было сухо.

— Кого я пытаюсь обмануть? — голос сорвался на хриплый, едва слышный шёпот.

В памяти, чётко и безжалостно, всплыл образ капитана Валериана. Его спокойное, ничего не выражающее лицо и тихие, как шелест падающих листьев, слова, которые прозвучали громче любого приговора: «Мэр благодарит за содействие. Ваша роль в этом спектакле окончена».

Окончена.

— Алхимичка… — прохрипел он, — она сама ушла под защиту мэра. По собственной воле. Она никогда и не принадлежала мне.

— Кинжалы… уничтожены. Вместе с ними сгорели все мои инвестиции. Безвозвратно.

— А Готорн… — он задыхался, — … он использовал меня. Как инструмент, как… пешку. Как цепного пса.

Он снова увидел отца. Увидел себя в его отражении. Вся его жизнь, вся его империя, построенная на костях должников, была лишь отчаянной попыткой убежать от этого образа.

— Возможно, это проверка? — отчаянно прошептал он, цепляясь за последнюю соломинку. — Готорн испытывает мою лояльность. Он не может просто так списать меня со счетов. Я слишком полезен… Я…

Он сжал кулаки с такой силой, что дорогая перчатка из кожи гиппогрифа затрещала по шву. Неконтролируемый выброс магии, сорвался с его пальцев и зависнувший в воздухе кристалл для записи не выдержал. С тихим звоном он покрылся густой сетью трещин и, спустя мгновение, рассыпался в пыль.

Гольдштейн сидел в своём идеальном кабинете, окружённый символами власти, которые теперь казались дешёвой бутафорией. Он был сломленни, унижен и одинок. А на шахматной доске, в россыпи магической пыли, всё так же лежал опрокинутый чёрный король.