Чтение онлайн

кратер Килиманджаро, а там, в близости ледяных сталагмитов и сталактитов,

они нашли скелет леопарда. Мирек взял с собою нижнюю челюсть, которая до сих

пор висит на стене у Мирека в Готвальдове.

И осталось только подкрепить надежду, что мы скоро встретимся у нас. Мой

адрес – в заголовке письма… Весной было бы очень удобное время. Май и июнь быва-

ют чудесные именно здесь у нас. Машиной из Праги в Седло 148 километров. Чепуха!

Если у тебя машины не будет, есть несколько автобусов в сутки, в полном комфор-

те ты доедешь до Индрихова Градца за каких-то три часа. Там буду тебя ждать.

Поспеши, Ленька, уже давно пора встречаться! Обнимаю тебя – и жду с радостью!

Твой Юра 18.

Забегу вперед.

Мы встретимся в начале 1990 года в деревне Седло под Индриховым

Градцем. В деревне простые каменные дома, старинный водопровод, стук

топоров и визг пилы; эти звуки радуют, означая, что люди будут с дровами;

вечером в домах топятся каменные печи, баньки, камины, плывут дурманя-

щие запахи навоза – жизнь продолжается.

Сидим с Иржи в старых креслах, им перетянутых, у сложенного им ка-

мина со стеллажами книг по обе стороны. Подкидываем в камин березовые

поленья, наколотые с утра. Юлианка торопит к столу, нас ждет бутылка

красного вина, шпекачки со сладковатой горчицей, печеночный паштет, кар-

тофельные кнедлики, а нам не хочется уходить от разговора, от пляшущего в

камине огня. Иржи болен, не очень хорошо ходит; нервные встряски после

1968 года дают о себе знать. Но голова работает прекрасно. После полуночи

я вспоминаю о бедном звере, замерзшем в снегах Африки, и допытываюсь, не

легенда ли все же в их книге леопард, не дань ли это солидарности с нашим

общим любимцем Хемингуэем. Мой проводник Саймон очень старался по-

мочь найти в снегах хоть малую зацепку, хотя б ничтожное свидетельство, но

сколько мы оба ни искали на вершине следов, обнаружить ничего не уда-

лось.

Иржи смеется:

– Лучше спроси у Мирека!

К Мирославу Зикмунду в Готвальдов я приехал через пару дней элек-

тричкой. У него я не был двадцать пять лет. Не знаю, как пролетели в разго-

ворах первые сутки, но только на исходе второго дня, допивая рюмку сливо-

вицы, приготовленной Миреком по рецепту моравских предков, я вспомнил

о бедном леопарде.

– Хочешь правду? Иди за мной.

Мы прошли в комнату, где одна стена от карниза до потолка занята

предметами быта, старины, обрядов народов разных континентов; подарки

путешественникам, часто первым европейцам, которых аборигены видели,

могли бы украсить лучшие этнографические коллекции.

Мирек снял со стены челюсть и какие-то кости.

– Там, в кратере, стоя над кучкой костей, я подумал, что любители, под-

нявшись на эту высоту, скоро все унесут с собой, ничего не оставят исследо-

вателям. С этой мыслью я сгреб кости в подол куртки и унес в лагерь. У тебя

в руках часть тех костей, остальные мы передали в чехословацкий музей

натуральной истории.

Мне казалось, что история с леопардом на этом закончилась, но неожи-

данность была впереди. В августе 2007 года, когда Иржи Ганзелки уже не

было в живых, я снова приехал в Злин к Мирославу Зикмунду. Об этой встре-

че я еще расскажу, а сейчас только о том, как мы пошли в местный историче-

ский музей, где в трех больших залах постоянная экспозиция «Иржи Ганзел-

ка и Мирослав Зикмунд». Сюда приходят школьники, изучающие географию

мира. Под стеклом знакомая челюсть леопарда.

– Должен тебя огорчить, – сказал Мирослав. – Эту челюсть смотрел из-

вестный зоолог и художник. По направлению передних клыков он устано-

вил, что в кратере Килиманджаро был не леопард…

– А кто же?!

– Извини… кабан! Просто кабан.

Оказывается, у леопарда передние клыки торчат прямо, а у кабана в

стороны, и позвонки разные. Мы понимали Хемингуэя: леопард в снегах над

Африкой – это было так красиво!

Но пора обратиться к письмам Иржи той поры, когда после четырех лет

работы в Африке я вернусь на родину.

Письмо в Москву (2 июля 1988 г.)

Дорогой Ленька, добро пожаловать дома в Москве! Я очень рад тому, что ты

нашел в семье и вообще кругом все нормально. Только даты ни в твоем письме, ни на

почтовой марке нет. Поэтому не знаю, сколько времени письмо путешествовало ко

мне, и хуже всего: не знаю, в котором январе ты будешь отдыхать в Кисловодске: в

прошлом или в будущем, значит, 1988 или 1989 года.

Поздравляю Нелю, поздравляю Галю с аспирантурой, но больше всего поздрав-

ляю Женю с его крепким голосом 19 . Завидую. Вообще, у меня уже почти двадцать

лет голоса совсем нет.

Ты хотел меня обрадовать сравнением расстояний из Мозамбика и из Москвы.

Но мне кажется, что пожать тебе руку трудновато в обоих направлениях. Старай-

ся, Ленька! Уже давно нам пора встретиться. Несомненно, есть о чем говорить – и