Чтение онлайн

зываться, не повторяясь, тридцать раз подряд? Когда в Омске, на берегу Ир-

тыша, я завел в кругу рабочих разговор о чехословацких событиях 1968 года,

оказалось, что для тридцатилетних это почти как битва русских с монголами

на Калке. Когда это было! А люди постарше и в прежние-то времена мало что

понимали и теперь припоминают по большей части то, что когда-то вложила

в головы идеология: «чехи продались Западу», «мы их кормили на свою го-

лову», «нас не любят, потому что мы сильные».

Это особенность советского массового сознания, пусть только части, во

второй половине ХХ столетия. Нервный переход к рынку, захват российским

и иностранным частным капиталом предприятий по добыче и транспорти-

ровке природных ресурсов, передел экономики, банков, страховых компа-

ний, часто с разбоем и стрельбой, обнищание населения, чувство полной без-

защитности перед взявшей власть кучкой людей, назвавших себя демокра-

тами, с личной охраной, численностью большей, чем была у царей, не вме-

щались в сознание сбитых с толку «низов» и окончательно выводили про-

блемы Восточной Европы за пределы живого интереса.

В канун тридцатилетия событий замысел редакции был прост: свести

на газетной полосе деятелей, причастных к Пражской весне с той и другой

стороны, давно не общавшихся друг с другом и согласных сказать, что те-

перь испытывают к другой стране, в каком направлении их мышление эво-

люционирует.

И вот я в Праге.

…Быстро несется автобус из Праги к Индрихову Градцу, откуда на по-

путном транспорте можно добраться до хутора Седло. Разглядываю попут-

чиков. Рядом со мной щекастый здоровяк лет сорока, берет сдвинут на бро-

ви. По-русски понимает, но говорит чуть-чуть. Зовут Матей, он из Западной

Чехии, из Домажлиц, центра Ходского края (Ходовии). В дремучих лесах и в

горах отважные ходы, издавна свободные люди, признававшие только

власть короля, вооруженные дубовыми посохами (чеканами), с послушными

им огромными псами, под знаменем с изображением песьей головы тысячу

лет назад несли охрану границы с Баварией, потом прославились подвигами

в эпоху гуситских войн. Роман о «псоглавцах», одну из любимейших у чехов

книг, написал Алоис Ирасек.

Матей, конечно, знает о герое романа Яне Козине (его настоящее имя

Ян Сладкий) и его матери, стойкой Козинихе, помнит сцены разгрома по-

встанцев и казни гордого Яна, и когда он перед смертью не к оружию звал

земляков, не к отмщению, а только довериться Божьему суду. Матей согла-

сен, что не сила, а справедливость торжествует в земных делах.

Матей приглашает в Домажлице на ежегодный грандиозный фольк-

лорный праздник. Нигде не услышишь такой игры на волынке, не увидишь

такой массы людей в традиционных костюмах. И спешит успокоить: «Ника-

кого отношения к уходу ваших войск. Это у нас сто лет. Каждый август!»

Из Индрихова Градца за полчаса я добрался на попутке в Седло.

Иржи слаб, с трудом передвигается, но просит домашних, его просьбой

смущенных, поставить на стол бутылку коньяка, признавшись, что врачи за-

претили, но никогда бы себе не простил, если бы не воспользовался случаем.

Протесты мои и домашних безуспешны. Мы отпиваем по глотку и принима-

емся звонить в Злин Мирославу Зикмунду. «Агой, Мирку!» – «Привет, Леня!»

Мы с Иржи вырываем друг у друга трубку, чтобы говорить с Миреком.

Условливаемся, что я проведу в Злине 8 и 9 августа.

Они оба, Иржи и Мирослав, никогда не чувствовали себя политиками,

но исторический опыт заставляет настораживаться каждый раз, когда их

страна посреди Европы может оказаться в эпицентре чужого противостоя-

ния. Вступление Чехии в Североатлантический Альянс им не кажется про-

движением НАТО на восток, а только возвращением страны на европейский

запад, в колыбель своей цивилизации, из которой они когда-то выпали, воз-

можно, по своей, но и не по своей воле. И хотя у чехов мнение на этот счет

разное, большинство поддерживает политику властей.

– Знаешь, – говорит Иржи, – я не стал бы утверждать, что наши власти,

принимая решение вступить в военный блок, держат в уме реальную угрозу

с чьей-то стороны, но мы понимаем людей, ответственных за национальную

безопасность. Не их вина за то, что перед их глазами страшный призрак 1968

года.

– Думаешь, боятся России? – спрашиваю.

– Нет, Россию не боятся… Но, как это по-русски… Побаиваются!

Возможно, недоверие поддерживают поспешные действия Москвы,

вроде распространенного российским посольством в Праге в апреле 1997 го-

да предупреждения: если Чехия вступит в НАТО, ей будут перекрыты по-

ставки российского газа. Не все у нас задумываются о том, что за народ сего-

дняшние чехи, какие чувства мы пробудили в них двадцать лет назад. Услы-

шав угрозу, чехи сами отказались от российского газа и договорились о по-

ставках из Норвегии. Пусть норвежский газ дороже, но никакая держава не

будет замахиваться на их небольшую страну кулаком.

У меня с собой блокнот 1960-х годов. В нем запись Иржи, сделанная в

те дни, когда из Иркутска я полетел на пару дней в Новосибирск повидаться

с Ганзелкой и Зикмундом. Журналисты еще спорили о предназначении

нашей профессии; это особенно занимало газетчиков Сибири с ее грандиоз-

ными стройками, планами на будущее. Братск, Усть-Илимск, ЛЭП-500 были у

всех на устах, но мало кому удавалось «пробить» статью о том, как тяжко жи-

вется в восточных районах коренному населению, всем тем, кто не на виду.