Чтение онлайн

ляя, что происходит с другими. В середине дня зазвонил телефон. Я услышал

голос Дубчека. Он сказал, что скоро за мной заедут и нас отправят в Москву.

“Это я тебе сообщаю, чтобы ты больше не сопротивлялся”.

В Москву нас отправляли в разных самолетах.

Я летел на военном грузовом Ил-18. Как потом оказалось, на таком же

увозили Дубчека. Сопровождение было все то же, штатское. В аэропорту

Внуково ожидала “Чайка”. Никого из встречающих не было. Машина неслась

в город. Я оказался в каком-то здании, то ли это был Кремль, то ли ЦК на

Старой площади. Скорее всего, это здание ЦК, поскольку Брежнев потом за-

метил, что здесь заседает Политбюро. Меня ввели в комнату, там за большим

столом сидел Дубчек, напротив Брежнев, Косыгин, Подгорный, Воронов…

Мы пожали друг другу руки. Ни я, ни они не пытались обняться, как в преж-

ние времена, с моей стороны это было невозможно. Мы с Дубчеком оба были

сдержанны и холодны. Зрелище малоприятное: они все в белых рубашках и

при галстуках, а мы небритые, грязные, в костюмах, давно не бывших под

утюгом. Я не знаю, о чем шел разговор до моего прихода, но при мне первым

заговорил Брежнев. Не будем, сказал он, упрекать друг друга, отметем про-

шлое. Положение у нас с вами трудное, его можно повернуть и в одну, и в

другую сторону…»

Письмо М.Зикмунда в Иркутск (6 декабря 1990 г.)

…Отвечаю на твой вопрос. Весь 1968 год мы с Иржи очень много работали – я в

Злине, он в Праге. Заканчивали новую книгу «Цейлон. Рай без ангелов», писали ста-

тьи, выступали на радио, шли на митингах в поддержку Пражской весны. Мы были

убеждены в способности власти исправить деформации прошлого, опираться, в

первую очередь, на возможности самого чехословацкого общества, а не стран совет-

ского блока.

Мысль о реальности военного вторжения никогда не приходила в голову. Мы с

женой, сыном, мамой жены две недели отдыхали под Сплитом, на берегу моря. Ле-

тели туда туристической компанией «Чедок», 60–70 чехов и словаков. Прекрасно ку-

пались, загорали, а в последний день, 19 августа, был торжественный ужин. Меня

там все знали, спрашивали о разном, в том числе о том, возможен ли в нашу страну

ввод советских войск. Я отвечал без тени сомнения: с точки зрения международного

права и ситуации, как она складывается, военное решение бессмысленно и невоз-

можно. Утром 20 августа я отправил тебе почтовую открытку; в этот день с

группой мы возвращались в Прагу. Домой добрались к вечеру.

А между часом и двумя ночи раздался звонок. Звонил мой друг Карел Пав-

лиштик, доктор философии, заместитель директора областного музея: «Мирек,

включи радио!» И бросил трубку. Ничего не понимая, включаю радио и слышу заявле-

ние наших властей в связи с вводом в Чехословакию войск стран Варшавского дого-

вора. А скоро послышался гул, он до сих пор у меня в ушах, страшный гул сотен само-

летов. Где-то в девять утра диктор сказал, что советские танки уже окружили

пражскую радиостудию, и если начнется исполнение чехословацкого гимна, это бу-

дет означать конец передачи.

Я не находил себе места. Было чувство, что меня оскорбили. Несколько часов

назад я убеждал своих земляков, что мы знаем Советский Союз и военное вторжение

в нашу страну невозможно, нет причин, нет логики… И вот над нами гул самолетов.

И в Праге танки! Мы с Иржи чувствовали себя последними дураками. . 27

Танки давно были в Праге, когда в Иркутске я получил почтовую от-

крытку с красивой глянцевой фотографией: Далмация, подножие зеленой

горы, синева Адриатического моря и на берегу белоснежный отель «Лагуна».

В этом отеле отдыхал с семьей Мирослав Зикмунд. В день возвращения из

Сплита домой, на родину, он отправил в Сибирь открытку с югославским

штемпелем, не догадываясь, что до перехода войсками чехословацких гра-

ниц оставались часы.

Открытка М.Зикмунда в Иркутск (20 августа 1968 г.)

Леня, дорогой, очень много думал о наших сибирских разговорах и о настоящей

дружбе. Большое тебе спасибо за отличную книгу 28. Жму тебе руку и надеюсь, что

мы скоро увидимся. Твой Мирек (Зикмунд) 29 .

Дата на открытке его рукой: 20 августа 1968 года.

«Скоро увидимся…» Мы были плохими провидцами.

Увидеться с Миреком нам теперь удастся через двадцать два года. Это

будет у него дома в Злине, в феврале 1990-го. «Скоро» по меркам вечности,

но не короткой человеческой жизни.

Фотографии к главе 4

Прага, май 1945

…и 23 года спустя

Прага, 21 августа 1968

Президент Чехословацкой республики, Верховный главнокомандую-