Чтение онлайн

А потом Этельред конунг сделал хитрый выпад и поразил Харальда Сурового к Вендам в правое плечо. Десница Харальда скоро стала слабеть, и его удары потеряли прежнюю силу. Тогда Этельред конунг усилил натиск и ловко сбил шлем с Харальда ярла, чего никому не удавалось прежде. Его люди уже ликовали от близкой победы своего вождя, но датский ярл поступил так, как менее всего ожидал конунг англов. Он оттолкнул от себя Этельреда и перехватил меч в левую руку, которая у него почти не уступала по силе правой. После этого Харальд начал яро наседать на конунга, и тот был вынужден думать только о защите.

Так раненый волк нападает на кабана, чтобы добраться до его глотки, прежде чем сам истечет кровью. И люди увидели, что Этельред конунг, всегда бившийся левой рукой, не приучен к такому бою, когда на него нападают тем же способом. Пока он приноравливался к новой стойке Харальда, тот нанес ему два таких сильных удара, что конунг зашатался и отступил. Не давая ему прийти в себя, датский ярл кинулся на Этельреда и обхватил его раненой рукой за шею. Затем он приподнял голову конунга и ударил его мечом в незащищенное место между шлемом и доспехами. Конунг англов тяжело застонал и рухнул на землю.

Опасаясь за жизнь своего господина, старший над его гридями признал поражение конунга и позволил северянам уйти с добром, что попало к ним в руки. По праву победителя к Харальду ярлу перешли меч, шлем и доспехи Этельреда конунга. Англы положили сраженного правителя на носилки и в печали понесли его в свой стан. Потом одни люди говорили, что Этельред конунг умер в тот же день, другие сказывали, что он сумел выжить и какое-то время правил в своей стране. Но никто не мог отрицать, что Харальд, сын Хельги, победил конунга в честном бою, и что гриди Этельреда вынесли его лежащим без чувств.

XXXIX

Даны и норги вернулись к месту стоянки со стадом коров, и все они славили Харальда ярла за победу над грозным противником. Харальд Суровый к Вендам хотел подарить шлем конунга англов Харальду Сыну Конунга. Но княжич не принял шлема, сказав, что знает лишь двух человек, достойных его носить, – Хрёрека конунга и самого Харальда. Тогда Харальд ярл попросил вождя принять от него доспехи Этельреда конунга, на что тот согласился. В ответ Харальд Сын Конунга подарил ему серебряного орла – свою долю добычи с холма друидов.

Воины моря быстро забили пригнанных коров, сняли с них шкуры и освежевали туши. Тем временем дозорные сообщили, что большой отряд чужаков приближается к фьорду. Выслушав их, Харальд Сын Конунга отдал приказ всем грузиться на корабли и выходить в море. Только они отошли от берега, как на нем появились люди, более дикие видом и одетые более просто, чем англы. Незнакомцы, громко вопя, трясли копьями и топорами. Самые буйные из них, будучи не в силах совладать с душившим их гневом, кидались в море и плыли за ладьями. Северяне решили, что это бритты пришли отомстить им за разоренное капище.

В ярости от того, что их враги уходят безнаказанно, бритты метали в них копья и стрелы. Воины, свободные от работы на веслах, подняли щиты, и никто не пострадал. Харальд Сын Конунга стоял на корме переднего корабля и глядел на идущие за ним суда. Вдруг он заметил, что на ладье Харальда, сына Хельги, отошедшей от берега последней, люди вступили в перестрелку с бриттами. Предводитель похода понял, что отвага не позволяет Харальду ярлу покинуть это место без боя. Тогда он крикнул ему так, чтобы это могли слышать все ратники:

– Вперед, храбрый викинг! Пусть враги думают, что мы бежим от них. Мы еще вернемся и будем приходить вновь и вновь. А их дети и внуки будут вспоминать этот день как самый страшный из своих снов.

Воины спросили вождя, почему он так назвал Харальда ярла. И Харальд Сын Конунга им ответил:

– Я думаю, что тот, кто уходит в викинг, и должен зваться викинг 88 .

Так появилось это слово, которое принесло одним – славу, другим – позор, но никому – сонную жизнь и забвенье людей.

«Да уж, таких не скоро забудешь! Когда они шли по Ютланду, стон стоял по всей земле. Что ж тогда они вытворяли в чужих краях?! Я много повидал их, угощая в своей усадьбе, ибо только так мог сохранить свою жизнь. Алчные, свирепые, хвастливые, не знающие удержу в еде и питье, падкие до женщин, они умеют лишь биться, как звери, и плавать на своих драконьих судах. Так почему же поют песни и сказывают саги о них, а не о нас, кто не уходил в походы за чужим добром, а сделал эту скудную землю пригодной для жизни?!».

XL

По дороге домой ветер часто менялся, и ладьи не могли держаться курса, каким они прибыли в Страну Англов. Небо до самого окоема обложили темные, дождливые облака, так что Харальд Сын Конунга и его люди не знали, куда они плывут. Когда солнце выглянуло вновь, кормчие по сторонам света поняли, что они отклонились к югу. Налетел быстрый летний шторм, и Хастинг, сын Гранмара, призвал их укоротить парус, чтобы ветер не сорвал его. Понемногу бурное дыхание моря успокоилось, и течение понесло корабли на восток. Так они блуждали, по воле ветра и волн, пока не увидели низкие берега и отмели Страны Фризов.

Северяне высадились на песчаный берег, и провели там несколько дней. Пока одни латали потрепанные ветром снасти и смолили разъеденные морской солью днища, другие наведывались в ближайшие селения и возвращались оттуда не с пустыми руками. Меж тем Харальд Сын Конунга, до того ровный и спокойный, сделался вспыльчив и нетерпелив. Он был всем недоволен и бранил людей без их вины. Однажды, когда княжич был не в духе, Харальд, сын Хельги, спросил его:

– Что тебя гневит, славный вождь? Или ты не рад нашему улову за морем?

Сын конунга метнул в него грозный взгляд из-под кустистых бровей, но лицо ярла было таким дружески открытым, что вождь вздохнул и тихо произнес:

– Много добра принесли наши сети, но нейдут из моей головы слова отца. Помнишь, как он тогда сказал, что прошло его время, если дети живут без его советов. Вот и я отплыл за море, скрыв от него, как далеко ухожу от родных земель. А теперь он приходит ко мне по ночам: бледный, как месяц, и смотрит с укором. Только бы с ним не случилось беды, а уж я более из отцовой воли не выйду!