Чтение онлайн

А Харбард вскоре покинул конунга, исчезнув так же внезапно, как и появился. Однако нашлись люди, которые говорили, что видели, как старик в широкополой шляпе и в синем плаще уходил в море. Высоко над его головой кружили вроны, которые сходились и расходились черными тропами, и было их так много, словно они слетелись со всей земли. Зима в том году была холодной, проливы покрылись льдом, и волки из лесов норгов стаями прибегали в земли данов. И чтобы один человек ушел по льду в открытое море, в это мало кто верил. Меж тем Харальд конунг часто выводил в поле своих воинов и строил их так, как учил его Харбард, чтобы каждый знал свое место в строю и помнил свой маневр.

«Ох уж эти мне россказни о богах, которые приходят, чтобы наставлять конунгов и героев, как будто им дела нет до прочих смертных! За свою жизнь я не встречал ни одного из них. Может быть, потому, что выйдя из детства, я больше богов стал полагаться на свой разум. И он ни разу не подводил меня, за вычетом того злосчастного дня, который погубил мою жизнь».

XLVIII

Незадолго до йоля Харальд Сын Конунга узнал от местных данов, что войско Оттара Урожая, переходя от селения к селению, приближается к Сканей. Поэтому он приказал своим гридям и воинам, чтобы они накануне праздника не отказывали себе в еде, но воздержались от хмельного питья. Купцам же велел свезти в свой стан много бочек меда и пива, чтобы лазутчики Оттара конунга уверились, будто его люди беспечно пируют и не ждут нападения. Меж тем дозорные наблюдали за войском гаутов и сообщали о его подходе. И когда Оттар конунг со своей ратью показался из леса, Харальд конунг выступил ему навстречу.

Гауты шли по хрустящему снегу, гонимые легкой поземкой, как усталые и замерзшие странники в конце пути. Они уже чуяли тепло домашнего очага, запах жареного мяса и медовой браги, грезили о плачущих девушках и покорных женщинах, которые станут их сладкой добычей. Эти видения были такими живыми и манящими, что воины спешили к жилищам, далеко обгоняя повозки, в которых везли их оружие и кольчуги. Поэтому они сразу и не разобрали, сон это или явь, когда из-за снежных холмов появились ратники Харальда конунга.

По науке Харбарда, конунг данов разделил рать на три клина и направил их на гаутов. Каждый клин вошел во вражье войско, как рогатина охотника – в брюхо медведя. Оттар Урожай был так изумлен внезапным появлением врагов, что не успел даже построить «стену щитов» 100 . И хотя людей у него было много больше, конунг гаутов развернул коня и поскакал прочь. За ним помчались его ближние гриди, сбивая пеших воинов. Харальд Сын Конунга велел Харальду ярлу преследовать Оттара, а сам поспешил туда, где враг был еще не сломлен.

Только на том краю, где сражались люди Ингвара ярла, датские ратники встретили равных себе противников. Они сходились с ними мечом к мечу и щитом к щиту, и то здесь, то там гаут и дан падали на мерзлую землю, не разрывая тесных объятий. Уже предвидя свою удачу и не желая терять верных гридей, Харальд конунг обратился к Ингвару ярлу. Он предложил своему врагу сдаться со всеми воинами на милость победителя. На этот призыв Ингвар ярл, подумав, ответил, что, пусть, как в старину, сразятся вожди. Если верх возьмет Харальд конунг, он заберет у людей ярла их оружие, но не свободу 101 . А если одолеет ярл, ему с воинами не будут чинить преград при возвращении к Оттару конунгу.

Харальд конунг не мог отказаться от поединка. Два вождя сошлись в круге, вытоптанном в снегу их воинами. Ингвар ярл, которому отчаяние лишь придало больше мужества, яростно обрушился на своего противника. Накануне Харальд конунг провел бессонную ночь – не из-за тревоги об исходе битвы с гаутами, а потому, что его мучила зубная боль. От этого выглядел он бледным и усталым, а его ударам не хватало быстроты и силы. Приняв нездоровье конунга за его слабость, Ингвар ярл наносил удар за ударом, один сильнее другого. Он уже расколол два щита Харальда, а сам сменил только один. Вот ярл прыгнул и так ударил по шлему конунга, что сбил его, как показалось, вместе с головой на снег.

Поверив в свою победу, Ингвар ярл откинул щит и пошел на конунга, держа меч в обеих руках. Он уже изготовился для последнего удара, как вдруг из облаков выглянуло солнце, на свету заискрился снег, и его блеск ослепил его. Ярл невольно приложил руку к глазам, и в этот миг конунг выбил меч из его рук, а затем и голову снес. Тело Ингвара повалилось на землю, а Харальд конунг победно оглянулся на воинов и засмеялся каким-то клекочущим смехом. И стоявшие в первых рядах увидели у него во рту, где недоставало двух зубов, выбитых Весетом ярлом, два сросшихся клыка, которые выступали вперед. Всем это показалось таким чудом, что Харальда конунга с тех пор прозвали Харальд Боевой Зуб 102 .

Иные гриди Ингвара ярла, не желая пережить смерть вождя, закололи себя мечами. Все же больше было тех, кто поверил, что их отпустят без оружия. Но Харальд конунг удивил своими словами, которые надолго запомнили. Он объявил пленникам, что жители Сканей могут перейти в его войско, а гауты – вернуться в родные края. Только им придется вызвать на смертный бой одного из своих и победить его. Сильные бойцы сочли такое условие справедливым и бились между собой, выбирая противника по уговору или жребию. Прочие же, особенно гауты, обвиняли конунга в нарушении княжьего слова. Но Харальд конунг, смеясь им в лицо, отвечал, что обещал ярлу дать его людям волю, а не жизнь. Тогда он показал свое высокомерное презрение, которое в нем раньше не замечали.

Вечером вернулся Харальд ярл с воинами, посланными в погоню за гаутским конунгом. Хотя он пригнал много пленных, ярл не смог настичь Оттара Урожая. А ведь, срази он его в поединке, то пошел бы к Харальду конунгу, чтобы тот отдал ему в жены Геруту! Кляня себя за это, ярл ехал по ратному пути, где пурга заметала потоки крови, словно выбеливая полотно от пятен красного вина. И Харальд мрачно переводил взгляд с румяного морозного солнца на пунцовый снег, который обметал тела ратников, объятых смертным холодом.

Харальд конунг не укорил сына Хельги, что он в этот день не закончил войну. Напротив, он похвалил его за пленников и тут же повелел принести их всех в жертву Одину. По его приказу жители Сканей доставили дрова и смолу для костров, на которые положили убитых данов. Проводив их в Вальхаллу, конунг вернулся с херсирами и гридями в захваченную усадьбу, где они весь йоль праздновали свою великую победу. Больше ничего в эту зиму не произошло.

XLIX

В начале лета Харальд конунг велел готовить корабли для возвращения в Хлейдр. Он отослал воинов своего брата, Рандвера конунга, посчитав, что больше не имеет в них нужды, и отпустил сыновей Гранмара, щедро им заплатив. Когда конунг уже был готов к отплытию, прибыли послы Оттара Урожая, чтобы заключить мир между ними. Поэтому Харальд конунг задержался в Сканей. В это время Хатер ярл, правивший в среднем Ютланде, напал на Селунд, убил Лейдольва Серошкурого и разграбил селения. Узнав, что его херсир погиб, а владения разорены, Харальд конунг страшно разгневался. В ярости он обвинил Оттара конунга в сговоре с Хатером ярлом и отослал его послов без мирного договора. Оставив в Сканей сильный гарнизон, Харальд Боевой Зуб с дружиной вышел в море.

Не заходя в Хлейдр, чтобы не видеть руины отчей усадьбы, конунг направил ладьи к землям Хатера ярла. Там его гриди сошли на берег и стали разорять округу так, что их всегда можно было найти по дыму днем и огню ночью. Хатер ярл не остался в своем доме, пока враги пускали его добро на ветер. С грубым лицом, заросшим черными волосами, более похожий на зверя, чем на мужа, он храбро вышел в поле, чтобы испытать судьбу. Но дружина Харальда Боевого Зуба смела ополчение Хатера ярла, и сам он пал в схватке за свой стяг. Конунг велел сложить ему погребальный костер, и с тех пор это место зовется полем Хатера. Вместо тризны по ярлу Харальд конунг велел тем его воинам, кто хотел вступить в его войско, сражаться между собой, остальных – принести в жертву Одину.